Достоевский, Чехов, Цветаева, Ахматова, Бродский… Бабушка Анастасия, вне всякого сомнения, была образованной женщиной. Не Катерина же проводит время за чтением этих книг.
Сверху книг лежал старый семейный фотоальбом. Лешка открыла его и принялась листать.
Больше всего в альбоме было фотографий внука Сергея. Вот он совсем маленький, с соской во рту выглядывает из коляски, а здесь же совсем взрослый. Иногда на снимках встречались молодые мужчина и женщина, очевидно, это были родители Сергея, погибшие в горах.
Лешка, перелистнула еще несколько страниц и наткнулась на старинную фотографию, наклеенную на картонке. Она не была вставлена в альбом, как все остальные снимки, а просто лежала между страницами. На этой фотографии была изображена Камилла с мужем Марианом, а рядом стоял очень похожий на Мариана юноша, почти подросток. Видимо, это тот самый брат Генрих, о котором им с Катькой говорила Серафима Ивановна, догадалась Лешка.
— Катюш, иди, полюбуйся на Камиллу, — сказала она, протягивая подруге снимок, и вздрогнула от неожиданного звонка в дверь.
— Кто бы это мог быть? — прошептала Катька. — Будем открывать?
— А почему нет? Мы же не воры какие-нибудь, — так же шепотом ответила Лешка и на цыпочках подошла к двери.
— Кто там?
— Откройте, это соседка.
Лешка повернула ключ в замке и слегка приоткрыла дверь. На лестничной площадке и впрямь стояла тетя Люда.
— Мы за вещами пришли, — объяснила Катька. — Анастасию Мариановну завтра выписывают, а ей не в чем из больницы выйти.
— А я слышу, дверь громыхнула, подумала, что снова Юля пришла. Я у нее кое-что хотела спросить.
— Внучка Екатерины Тимофеевны?
— Ну да, раньше ведь она была моей соседкой.
— И часто она сюда заходит?
— Довольно часто, — кивнула соседка.
— Екатерину Тимофеевну навещает? — уточнила Лешка.
— Не только. Когда Катерина у нее жила, она и к Анастасии Мариановне заезжала, продукты ей привозила.
— А не она ли случайно в тот самый день апельсины привезла? — предположила Катька.
— Видимо, она. Я вроде ее машину видела.
— А что ж вы нам об этом не сказали?
— Так не до того было, — ответила соседка и посоветовала: — Плащик-то захватите. Вдруг дождик будет.
Она помогла Лешке с Катькой собрать немудреный старушечий скарб. И Лешка отнесла альбом с фотографиями в шкаф и сосредоточенно сдвинула брови.
— Так, выходит, шаги нашей бабушке не померещились. Здесь и вправду кто-то ходил, когда она спала. Наверное, Юлия. И в больницу тоже она приходила.
— Ты что, думаешь, это она газу напустила? — прошептала Катька. — Но бананы-то внук принес! И портом, это ж ее собственная квартира, зачем ей ее взрывать? Особой любви к бабушке Анастасии она, конечно, питает, но чтобы убить старушку… чтобы стараться от нее избавиться. Да еще таким способом!
— Ты права. С внуком тоже пока неясно. В общем, кругом одни загадки.
Катька села на стул и посмотрела на подругу.
— А знаешь, я уже жалею, что ты ко мне без Ромки приехала. Он бы скорее во всем разобрался.
— Я тоже, — созналась Лешка. — Но ничего, без него обойдемся.
Не успели юные сыщицы переступить порог дома, как зазвонил телефон. Конечно, это был Ромка.
— Ну, где вас опять носит, — проворчал он вместо приветствия. — Рассказывайте.
— У нас есть еще один подозреваемый, вернее, подозреваемая, — объявила Лешка и рассказала брату о бесцеремонной Катерининой внучке, которая неизвестно зачем побывала в больнице и в квартире у бабушки Анастасии. Сообщила она и об их с Катькой безуспешном походе в милицию, а также о том, что старушка, выписавшись из больницы, поселится на время у Серафимы Ивановны.
— В общем, думай теперь, что нам дальше делать, а то мы совсем запутались, — сказала она напоследок и, вспомнив о семейном фотоальбоме, найденном в шкафу, спросила: — Ты мемуары-то сканировал? Пришли их по электронной почте, бабушка Анастасия с Серафимой Ивановной с удовольствием их прочитают.
— Прямо сейчас и вышлю, — пообещал Ромка.
Катька снова вспомнила о своей незаживающей ране и в который раз распахнула шкаф, потом, вздохнув, подбежала к маминому. Лешка, опустив трубку, последовала за ней и вдруг увидела в глубине гардероба что-то блестящее.
— Какая прелесть. Твое? — Сняв с вешалки серебристое, почти до самого пола платье с квадратным вырезом, Лешка надела его и покрутилась перед зеркалом. — Шикарный туалет, для бала лучше и не придумать. Ну вот, а ты страдала.
— Я не могу его надеть, — отмахнулась Катька и вдруг удивилась: — Смотри-ка, а у нас с тобой одинаковый размер.
— А ты что, не знала? Я ж еще весной в твоем плаще ходила.
— Так то плащ, он на любого налезет. А прикинь, жили б мы с тобой вместе, одеждой бы менялись, и у каждой ее как бы в два раза больше было.
— Хорошо бы. — Лешка сняла с себя серебристое платье. — Так почему ты не можешь пойти в нем на вечер?
— Потому что меня в нем уже все видели, и Стае, и все остальные. Где я в нем только не была! И в кафе, и почти на всех дискотеках. Будет смешно, если я появлюсь в нем снова. Теперь вся надежда только на Марину. Если она мне не поможет, застрелюсь.
— Из чего, интересно?
