— Что ты загадала⁈ — сквозь зубы спросил предводитель, рассматривая преображённую душу женщины. Старший детектив испуганно замотала головой. Чёрный Удильщик потерял терпение: пинком отшвырнул книгу так, что её страницы разлетелись по комнате, и, отвесив Марван звонкую оплеуху, взревел: — Отвечай!
Удар был такой сильный, что женщина завалилась на спину. Провидец выхватил из кобуры оружие и прицелился.
— Я сказала, что очень хочу, чтобы мутации прекратились! — отползая к стене, выкрикнула Марван.
— Ложь! — прошипел Лаврак. — Ты попросила об очищении своей грязной души! — он собрался нажать на курок, но неожиданно на мушку, жужжа, села стрекоза.
Мужчина вскрикнул от неожиданности: у насекомого были человеческие глаза. Тело хищницы раздулось и с влажным чавканьем лопнуло. На лицо предводителя брызнули внутренности, и он рефлекторно зажмурился. Чьи-то сильные пальцы сдавили горло. Удильщик захрипел и открыл глаза: перед ним стоял светловолосый незнакомец. В его взгляде плескалась опасная синева. Подчинённые закричали, побросали оружие и кинулись вон из комнаты. Провидец сделал четыре выстрела подряд, выпуская оставшиеся в обойме пули нападавшему в живот, но Аствац не ослабил хватку, не выдал эмоций. Его раны не сочились кровью, а боль не застала врасплох. Он лишь поморщился от отвращения, и возле его носа собралось множество мелких морщинок. Одним движением Авель откинул Удильщика в сторону. Тот, словно лёгкое, прогнившее изнутри бревно, перелетел через сосуд перелома и упал к ногам Аркана, ударившись затылком о деревянную ножку стула.
В памяти Хека всплыл рисунок розыскной ориентировки, и он сразу же узнал белобрысого ублюдка. Детектив закричал, брызгая слюной, и неистово забрыкался. Сломанная нога немедленно отозвалась болью. Хамс усилием воли разлепил веки, поднял голову и взглянул на обнаженного человека, который стоял неподалеку. Его кожа была бледной и гладкой, словно фарфор. Четко выраженный рельеф мышц казался неправдоподобным: острые ключицы, жилистые плечи, крепкая, широкая грудь, упругий торс. Морской бог обернулся к ошеломленной Марван и секунду любовался ею. Женщина узнала его: именно этот человек приходил к ней в больничную палату.
— Прости за мой вид, душа моя, — извиняющимся тоном проговорил Аствац, обращаясь к возлюбленной. И, проследив за взглядом женщины, озорно улыбнулся: — Хотя я даже рад, что так вышло.
Авель развернулся, подошел к провидцу, пригвоздил его босой ступней к полу и, любуясь своими пальцами на ногах, скомандовал:
— Снимай свой посконный[1] сюртук, каланча.
Руки Койкана дрожали: у человека, стоящего напротив, не было души. Морской бог рывком забрал протянутый ему пиджак. Одежда оказалась слишком велика: она мешком повисла на теле, удачно скрыв все интимные части. Авель посмотрел на раненного Аркана, отошел к сосуду перелома и опустился возле него на колени. Девочка, почувствовав божественную силу, мигом вынырнула из воды и потянула к Морскому богу худенькие ручки. Чёрный Удильщик резко поднялся и хотел было броситься к ним, но слова, произнесенные дочерью, остановили его. Мужчина оцепенел, плечи его опали, взгляд потух.
— Наконец-то ты пришёл! — радостно воскликнула Мария. Звонкий девичий голос прорвался сквозь бас и на мгновение стал прежним. — Проводишь меня к моей маме? Её душа потерялась и не может найти дорогу в рай. Помоги мне отыскать её!
Девочка тихо захныкала и захрипела. Высокие ноты постепенно сменились более низкими, и нехарактерный для ребенка баритон зазвучал вновь:
— Я хочу домой, — раскрывая жабры, проговорило чудище.
Аствац облизнулся: душа девочки была близка к тому, чтобы покинуть тело. Морской бог, словно голодный пёс, приоткрыл рот, учуяв ароматный запах сознания.
— Отойди от неё! — хрипло прокричал Мерлуза. — Не смей трогать!
Авель опомнился и, причмокнув, посмотрел долговязому в глаза.
— Можешь убивать кого угодно, — начал он, поглаживая Марию по чешуйчатой голове. — Я даже был бы не против, если бы ты немного поиздевался над дурно пахнущим карликом. — Аствац кивнул в сторону Аркана. — Но Марван трогать не смей: она принадлежит мне!
— Чёрта с два! — с придыханием проговорил инспектор. Кровь бежала из раны, и сил на сопротивление совсем не осталось.
Мария прильнула серой щекой к тыльной стороне ладони Морского бога. От удовольствия прикрыла глаза и заурчала. Провидец до боли сжал челюсти, и лицо его скривилось от неожиданной ревностной обиды. Аствац проигнорировал слова соперника и продолжил:
— Я бы и сам прикончил его, но существует одна неприятная условность, — он обернулся к Марван и посмотрел ей в глаза. — Стоит этому отребью умереть, моя красавица погибает вслед за ним.
