Аркан и Марван переглянулись и молча опустились на стулья напротив прорицательницы. Та, собрав карты в колоду, не спеша перетасовывала их. На каждом ее пальце красовалось по золотому кольцу, а руки были сплошь покрыты красивой голубой чешуей. Она ползла по тыльным сторонам ее ладоней и скрывалась под широкими рукавами багрового плаща.
С улицы доносились ругательства, но вскоре толпа разошлась и теперь в шатер проникали лишь ноты веселых песенок, которые пели артисты.
— Он правда умрет? Тот верзила? — нарушила тишину старший детектив.
— Конечно, он умрет, милочка, — старуха отложила колоду и поднесла ко рту курительную трубку. Втянув дым, она выпустила его через ноздри. — От него несло так, будто он выпил десять стаканов чачи, а это когда-нибудь непременно остановит его сердце.
Старуха зашлась в хриплом смехе, обнажив ряд золотых зубов. Неожиданно провидица ударила по колоде рукой, и та разлетелась по столу. Марван и Аркан непроизвольно поймали по карте.
— Что там у вас? — спросила Эмельда, барабаня по столу пальцами.
Мужчина перевернул свою карту. На ней были изображены два лебедя, плывущие по воде.
«Влюбленные», — прочитал про себя Аркан и перевел взгляд на руки Марван. На ее карте был странный рисунок: на черном фоне различалась огромная зубастая пасть, маленький плавник и тянущийся из головы отросток, который венчался ярким огоньком. «Смерть», — прочитала про себя Марван надпись под картинкой.
Инспектор выхватил карту из рук старшего детектива и бросил обратно на стол. Пламя горящих на столе свечей дрогнуло, и лицо провидицы на миг погрузилось в тень.
— Что за цирк⁈ — вскочив, воскликнул Аркан. — Вам не нужны карты, чтобы предсказывать будущее, я ведь прав? В них нет никакой правды и магии, черт возьми, это же простая бумага!
Эмельда подняла одну бровь, и ее лицо скрылось в клубах табачного дыма.
— Да, ты во всем прав, мальчик, — спокойно подтвердила провидица, — С момента, как ты поднялся на борт, я почувствовала тебя. Поняла, кто ты.
Старший детектив ощущала себя лишней, потому как Аркан и Эмельда болтали о своем, будто старые знакомые, у которых осталась пара вопросов друг к другу. Марван посмотрела на Аркана снизу вверх: мужчина тяжело дышал, упираясь руками в стол. Грудь его вздымалась, а сквозь рубашку были видны сильные руки и широкие плечи. Мгновение женщина с наслаждением разглядывала его.
«Ну да, — мысленно сдалась Марван, — должна признать: он красив».
— И к тому же великолепно целуется, — засмеялась провидица, и Марван потрясенно уставилась на старуху, не веря своим ушам. Инспектор схватил ее за руку и направился к выходу. Марван обернулась, чтобы еще раз взглянуть на Эмельду. Она сидела, окутанная дымом, и, смеясь, крикнула им вслед:
— Птичка все равно должна умереть! Она всегда умирает, друг мой!
Вылетев из шатра, коллеги наткнулись на Хека и Риту, которые беспокойно бродили рядом.
— Что случилось? — спросила Рита, увидев разъяренного Аркана.
— Мне нужно выпить, — заявил инспектор, отпуская руку старшего детектива.
— И мне, — сказала Марван, прикасаясь ладонью, еще хранящей тепло инспектора, к своей щеке.
— И мне! — радостно воскликнул Хек.
[1]
[2]
Глава 10
Сражение за острова жаровни́цы
Монеты в мешке зазвенели, когда маленькая обезьянка-лапундер погрузила в него свои мохнатые лапки. Выудила одну монетку и довольно хрюкнула, разглядывая ее со всех сторон.
— Ты молодец, Тати! — похвалил обезьянку мужчина, когда та аккуратно опустила в мешочек сверкающий мореон. И, обращаясь к карлику, который сидел напротив, произнес:
— Это животное талантливее любого карманника! Готов поспорить, ротозеи даже не заметили, что в их карманах поубавилось монет.
Лилипут улыбнулся и подытожил:
— Они были слишком заняты: надрывали глотки, глядя на поединок.
Обезьянка наклонила голову, внимательно наблюдая, как хозяин потянул за шнурки на мешке. Ткань съежилась, и монетки пропали из вида.
— А ты сам не хочешь испытать удачу и побороться на руках? — Мужчина смерил маленького человечка взглядом. — Слышал, коротышкам сегодня везет.
Хозяин обезьяны засмеялся, видя, что лицо его товарища недовольно сморщилось. Лилипут указал на небольшую груду хлама, валявшуюся на столе, и ехидно заметил:
— Не такая уж и умная твоя Тати! — Коротышка извлек из горы вещей потрепанную записную книжку и потряс ею в воздухе: — Смотри, сколько ненужной дряни стащила!
