— Это торговая улица, — объяснял юноша, указывая Марку путь. — Здесь расположены лавки купцов и ремесленников, которые торгуют своими изделиями. На западной окраине располагается обитель милосердных сестёр, которая находится под патронатом баронессы. Там призревают сирот, бедных вдов и падших девиц. За стариками присматривают в приюте святого Христофора. Он на востоке города и находится под патронатом барона де Ранкура.
Марк шёл, глядя по сторонам. Широкие прилавки всё ещё были заставлены товарами, в глубине лавочек светились огоньки. Но покупателей было немного, и некоторые торговцы уже начали потихоньку закрывать свои заведения. Зато возле трактира на углу было оживлённо, туда заходили мастеровые и купцы, из зала слышалась мелодия лютни и резкий женский смех.
Чем дальше они шли, тем беднее были лавчонки, большая часть из которых уже была закрыта деревянными щитами. Только маленькая булочная светилась двумя стеклянными разноцветными фонариками, но и там булочник уже убирал с подоконника корзинки с хлебом и пирогами.
Улица здесь была не так хорошо освещена, и в столице Марк уже насторожился бы и шёл, положив руку на эфес меча и прислушиваясь, не раздадутся ли где-то приглушённые голоса и поступь ночных грабителей, но Рауль всё так же беспечно поглядывал по сторонам, не проявляя никакого беспокойства. Наверно, Ранкур, и правда, был достаточно безопасным городом, где все друг друга знали.
Обитель милосердных сестёр пряталась за высокой каменной оградой, но её ворота были широко распахнуты, и за ними можно было рассмотреть несколько построек, окруживших красивую часовню, отделанную белым мрамором. Пройдя мимо, Рауль свернул в узкий переулок, где над ближайшей дверью висели большие ножницы, и постучал. Дверь приоткрылась, и он спросил у кого-то, как найти Луизу Бедар. Должно быть, ему ответили, потому что дверь затворилась, и он уверенно пошёл дальше.
Луиза Бедар жила в небольшом домике, втиснутом в ряд таких же старых, бедных построек. На её двери висел маленький бронзовый знак в виде иголки, воткнутой в моток ниток. Она сразу же отозвалась на стук и, увидев на пороге молодых мужчин, смутилась и встревожилась. Однако узнав, зачем они пришли, тут же пригласила их войти.
В доме было всего две комнаты. В одной она жила, а вторая была её мастерской с полками, на которых лежали отрезы полотна, мотки узкого кружева и большие катушки белых ниток. Сама она была некрасивой, но её платье выглядело опрятно. Отодвинув шитьё, которым занималась до их прихода, она села у стола и, сложив руки на коленях, выжидательно взглянула на Рауля, поскольку уже видела его раньше. Юноша кивнул Марку и тот спросил, знает ли она Анриет Сове.
— Я действительно знаю её ещё с тех пор, как она вышла замуж за старика Сове, — спокойно ответила девушка. — Её мать была служанкой в трактире, а кем был отец, никто никогда не знал. Сама она была милой и смышлёной. Я учила её шить, потому что им с мужем не хватало денег. Он был немолод, постоянно болел и уже не мог ездить за товаром так же часто, как раньше.
— Когда она переехала на улицу барона Жоффруа, вы всё так же встречались? — продолжил расспросы Марк.
— Да, она часто заходила ко мне поболтать. Приносила пирожные и небольшие подарки. Иногда мы болтали допоздна, а потом она оставалась на ночь, потому что наша улица плохо освещена, и можно запросто споткнуться и что-нибудь сломать.
— Заходила ли она к вам последнее время?
— Да, она приходила за три дня до того, как случилось это, — Луиза печально вздохнула. — Она принесла мне кувшинчик вишнёвого ликера и ленты для чепца, и пообещала, что даст мне приданое. Я была удивлена, а она засмеялась и объяснила, что скоро сама выйдет замуж, и ей хочется, чтоб и я была счастлива.
— Она сказала, кем был её жених? — спросил Марк.
— Вряд ли его можно назвать женихом, ваша милость. Я поняла только, что она положила глаз на какого-то господина из благородных. Когда я спросила, сильно ли он её любит, она пожала плечами и заявила, что любовь здесь ни при чём, но ему всё равно придётся жениться на ней, иначе его ждут большие неприятности.
— Значит, она кого-то шантажировала?
— Не знаю, я не стала спрашивать, а она не сказала. Думаю, ей надоело зависеть от разных мужчин. Она понимала, что когда-нибудь красота покинет её и думала о будущем. Она не хотела снова оказаться в нищете.
— О чём ещё вы говорили?
— О разном, она пересказывала мне сплетни, которые слышала от знакомых, потом мы говорили о моих соседях, которых она хорошо знала с тех пор, как жила здесь. Она сказала, что получила в подарок какое-то украшение с рубинами и расспрашивала меня о том, не болят ли у меня руки, потому что я жаловалась ей недавно, что мне стало трудно шить. Что ещё? — она задумалась. — Да, мы договорились, что вместе сходим в Храм святой Лурдес, а потом зайдём в кондитерскую, и она угостит меня миндальным печеньем и булочками с кремом.
— Она говорила что-то о кошке?
