— Оторви больше компрессов, — я указываю на платье Мари. — Остуди их на камнях и меняй каждые пару минут, — это вряд ли поможет. Ничто не поможет. Но попробовать стоит. За две недели девочки из круглощеких ангелочков стали худыми оболочками. Я боюсь представить, что с ними будет, если мы продержим их тут еще две недели.
Сточные трубы не были решением проблемы, но почти невозможно найти другое убежище, когда тебя считают мертвым — и нельзя попадаться на глаза, если не хочешь стать мертвым.
Но я не сдался.
Как только девочки засыпают, скуля, я надеваю треуголку, которую украл с прилавка на рынке, и крадусь по комнате. Людовик хмурится, когда я прохожу. Он не давал мне покоя в первые несколько дней, спорил, что должен был пойти со мной наверх. Но я посмотрел на его роскошную одежду, узнаваемые волосы и лицо с длинным прямым носом. Он выругался и остался в убежище.
Впервые то, что я — бастард без имени, оказалось выгодным для меня.
Слишком опасно выходить из решетки, в которую мы вошли — посреди шумной улицы Монмартр — и ночь за ночью я скал в вонючих туннелях, пока не нашел люк, ведущий в кондитерскую мадам Бисет. Она — хитрая женщина, согласилась не выдавать нас налетчикам в масках в обмен на пару жемчужин и сапфиров, которые я с радостью оторвал от камзола Людовика.
Прошлую неделю я ходил по рынку Лез Аль, воровал морковь, помидоры и капусту, слушал разговоры, так и узнал, что нападение на дворец было устроено ворожеей Ла Вуазен и ее Теневым Обществом. Ведьма изображала гадалку, ей помогали алхимики и магии, как Лесаж. Они захватили Лувр и убивают придворных и офицеров полиции, чтобы удержать хватку на Париже.
Я не знаю, как их остановить, но, к счастью, это не мой долг. Людовик может разбираться, как вернуть трон. Мне нужно было доставить Анну и Франсуазу в безопасность и к лекарю.
Кончики пальцев скользят по стенам туннеля, я бегу по проходам. Два раза направо, четыре налево, снова направо. Тьма такая густая, ощутимая — плотная и царапающая, как шерстяное одеяло, пропитанное крысиной мочой. Я задерживаю дыхание, пока не достигаю железных ступенек под кондитерской, где запах выпеченного хлеба немного борется со зловонием. После четырехкратного постукивания по люку над головой я подпрыгиваю от нетерпения, ожидая появления румяного лица мадам Бисет. У нее три подбородка и запах дрожжей, но, открывая люк каждую ночь, она выглядит красивее небесных ангелов, ее рыхлые щеки сияют в лунном свете.
— Йоссе, мой мальчик, заходи, — она кудахчет вокруг люка, как наседка, пока я залезаю в кондитерскую. — Давай взглянем на тебя, — она отряхивает мою тунику и бриджи. Пустая трата времени. Мне не на кого произвести впечатление, и никто не бросает на меня мимолетного взгляда. Я выгляжу как простой уличный мальчишка.
Я обхожу ее, направляюсь к двери, но она ловит меня за тунику и тянет назад, чтобы вытереть пятно на моей щеке. Я стискиваю зубы и считаю секунды, пока она не успокоится. Для девочек. Думай о девочках.
Мадам Бисет облизывает пальцы и зачесывает темную прядь моих волос.
— Ну вот, так лучше, — она поправляет мой воротник. — Если бы ты не был незаконнорожденным. Такое красивое лицо, и все зря.
— Да, как жаль, — соглашаюсь я и тянусь к дверной ручке.
Мадам Бисет влезает большим телом между мной и моей целью.
— Принести тебе что-нибудь поесть? Прежде чем ты уйдешь?
Я не могу воровать достаточно овощей на рынке, чтобы мы не голодали, так что мадам Бисет продавала мне выпечку, которую приготовила утром, за камешек. И мы договорились, что, когда мы вернем трон, свергнув Теневое Общество, она станет королевским пекарем.
Я хватаю кусок ржаного хлеба со стола, сую его в рот и бросаю ей жемчужину, направляясь к двери.
— А другие? — она ковыляет за мной. — Они же тоже голодны?
— Я куплю больше, когда вернусь. Удивлю Людовика за завтраком, — я стараюсь чарующе улыбнуться, словно на самом деле хочу свежим хлебом порадовать брата, но его имя работает, как заклинание, и я использую его как можно чаще.
— О, — восклицает она, обмахиваясь от упоминания о нем. — Как его Королевское Высочество?
«Сидит в канализации. Как он, по-вашему?» — я улыбаюсь и хлопаю ее по плечу.
— Бывало и лучше, но он не отчаивается. Вашими стараниями, — я подмигиваю ей и приподнимаю шляпу. — Было приятно, как всегда, мадам Бисет.
— Осторожнее там, Йоссе. Не стоит долго ходить. Они взялись за улицы, готовятся к процессии завтра.
Я выхожу за дверь.
— Спасибо за предупреждение.
