В поисках метлы парень вполне мог оказаться около находящейся в другом конце сада конюшни. Однако, по расчетам старины Оорно, было это гораздо раньше обеденного времени.
Сам Фрас не смог толком вспомнить, что делал в то утро. Впрочем, слова Веспара о ножах подтвердил:
— Ага, тетка Мергель заставила! А мне что — трудно, что ли? Она за это мне вареного языка наложила. Люблю язык с хреном! Язык слугам в тот день не готовили, только на господский стол, но она мне наложила…
Зато парень, оказывается… видел ухажера Клаари!
Иван даже дышать перестал, когда услышал:
— Кого я в тот день видел? В усадьбе — всех видел, и хозяев, и наших… На улице — сначала господина Буригага с дамой, они на его коляске безлошадной приехали, я решетку на центральную аллею открывал, чтобы к парадному крыльцу подкатили… а потом проходил тот эльф, который к Клаари клеился.
— Какой эльф?
— А я знаю? Какой-то благородный. Я его два раза до того видел. Один раз, когда они в сокровищнице… ну, где у хозяина черепки всякие под стеклом… они с Клаари шушукались. Она ему кофе принесла, а он ее за руку взял и посадил рядом с собой на кресло. Нет, не целовались… Один раз поцеловал в щечку — и все. Они что-то между собой говорили, только я не слышал. И еще раз до этого видел в городе…
— Где в городе?
— На ярмарке, возле ювелирных лавок.
— А в то утро эльф заходил в дом?
— Нет, он по улице шел. Даже не посмотрел на крыльцо.
— Куда шел? В какую сторону?
— К реке.
— А когда ты его с Клаари видел?
— Дней пять назад… или шесть…
— А что тебя на парадную лестницу понесло? Господина Суволли встречал?
— Нет, госпожа Лилиан приказала поставить возле парадного крыльца пустые горшки для ливейских деревьев. Знаете, такие, похожие на моток каната в цветочках. Они сейчас модные. Продают их с комом земли… Для них надо горшки ставить, а то с деревом не утащишь…
К сожалению, внешность служанкиного ухажера Фрас описать не смог. Запомнил только светлые волосы да модные туфли:
— Точно как у вас, господин сыщик — блестящие и ваксить не надо. Пелка-чистильщик из-за таких ботинок раз по шее получил. Сел к нему какой-то хлыщ, ну, Пелка — сразу ваксой. А тот ему — по шее. Говорит: «Дурак деревенский, это же кримский лак, их не ваксой надо, а нежненько, чистой тряпочкой». А Пелка до тех пор ни разу про этот жабий лак не слыхал, откуда ж ему знать, как надо! Так хлыщ заставил всю ваксу содрать, чтобы ни пятнышка не осталось, но не заплатил! Вот ведь гад!
— Гад, — согласился Иван, пытаясь сообразить: что ему делать с ценной информацией о том, что в этом мире только-только изобрели технологию лакировки кожи?
— А где твой Пелка работает? У него свое постоянное место, или он по всему городу бегает?
— Как не быть места? Есть, конечно! У них, чистильщиков, это строго. На чужом участке сядешь — можно и по шее получить. Пелка возле Фиалковой пустоши обретается, там, где богатые улицы. Сам-то он с матерью в овраге живет, ну, там, где копани, от пустоши недалеко.
Иван насторожился:
— Возле Фиалковой пустоши, говоришь? А можешь меня с Пелкой свести? Я отблагодарю…
— Почему нет? — пожал плечами мальчишка. — А куда его позвать? В полицию ему идти не с руки, пацаны не поймут.
Иван задумался:
— Даже не знаю. Я не местный. Где тут есть такой уголок, чтобы и вам с Пелкой можно было зайти, и от полиции недалеко?
— Разве что на ярмарке? Знаете что? Приходите вечером, после седьмой склянки, в кондитерскую Мишана. Спросите — про нее все знают.
Как успел поведать Пфалирон, если смотреть на ярмарочную площадь сверху, то она представляет из себя правильный квадрат. Центр занимает Главный Дом, в котором находится Парадный Зал. Маленький полицейский, рассказывая о ярмарке, умудрялся произносить слова так, что сразу становилось ясно: каждое из них нужно писать с большой буквы.
В Парадном Зале давали концерты заезжие знаменитости. В расположенных по периметру Главного Дома конторах заключали сделки на крупные поставки, здесь же их регистрировали. Было там еще несколько ресторанов, самых дорогих в городе.
Главный Дом окружали Цветочный Дом, Оружейный Дом, Дом Ювелиров, Пивной Дом и многочисленные павильоны помельче. Но возведенные из камня торговые ряды не могли вместить всех продавцов, поэтому на некотором расстоянии от ограды, окружающей «чистую» часть ярмарки, теснились шатры, палатки, навесы… Кто-то принес с собой складной столик или ящик, кому-то хватало и расстеленного на брусчатке коврика. В узких улочках, вливавшихся в ярмарочную площадь, было шумно, многолюдно и многоцветно, здесь толклась непритязательная публика из окрестных деревень, здесь гостя оглушала музыка многочисленных оркестриков и крики зазывал.
Оставив коляску на набережной, Иван зашагал к Главному Дому. Обоняние его ошеломили запахи из разнообразных обжорок, на голову посыпались конфетти и серпантин.
