Ольга взглянула на меня немного удивленно — обычно я никогда так быстро и покорно не закрываю тему. Но я к тому времени получил всю необходимую информацию, а потому пора было прощаться с Ольгой: на сегодня у меня намечалось слишком много важных дел.
— Значит, никаких волнений, никаких нервов и тошноты в зале шедевров? — Я пытливо всматривался в лицо сестры. — Ну и слава богу. А теперь подскажи, когда сегодня вечером можно будет застать великую художницу дома?
— Никаких изменений в ее привычном расписании. — Ольга достала косметичку, торопливо подкрасив губы. — Все как обычно: полагаю, сейчас она еще дрыхнет, после трех-четырех отобедает где-нибудь в городе, потом встретится с Сержем в его клинике, возможно, заглянет в морг, столь дивно вдохновивший ее на эту выставку… Ну а вечером мы все договорились встретиться у нее, чтобы еще раз обсудить феноменальный успех полотен.
— Отлично.
Я быстро расплатился за наш дивный обед и встал, галантно подхватив и поцеловав Ольгину ручку.
— Очарован вами, мадемуазель! Спасибо за незабываемый обед.
— И вам спасибо, братик. Ростбиф было просто бесподобным.
Мы с Ольгой кивнули друг другу на прощание и разошлись по своим делам.
Плюхнувшись за руль своего авто, я неожиданно вспомнил свой сегодняшний сон про разницу между «слушать» и «слышать» и про наш яростный спор с прекрасной Соней с неожиданной репликой Гамлета, прозвучавшей под финиш словно где-то внутри меня — там, где дышит сердце.
Наверное, мне просто-напросто требовалась минимальная передышка — чтобы привести свои мысли в порядок и слегка расслабиться, дав размышлениям новое, слегка лирическое направление.
«Гамлет»! Как хотите, но история с моей ночной гостьей почти с самого начала напомнила мне эту трагедию: реплика из нее прозвучала во сне после Сониной выставки и появления Кристины, и вот теперь, усевшись за руль, я вдруг с невольной тоской вспомнил свои честолюбивые мечты времен учебы во ВГИКе о главной роли — роли Гамлета.
До меня принца датского играли величайшие актеры мира, и я твердо намеревался со временем прибавить к их списку и свое имя. На занятиях по мастерству я репетировал скромную роль Бернардо, а вот наедине с самим собою сотни раз декламировал монологи Гамлета, вживаясь в роль и часами размышляя над этим странным и мрачноватым образом.
По сути, кто такой Гамлет? Принц датский, мстящий за смерть отца? И да, и нет! В первую очередь Гамлет — это каждый из нас, влюбленный и шальной, ревнивый и болезненно самолюбивый, делающий самые первые шаги по жизни, оголенными нервами юности остро встречающий каждый знак судьбы, каждый взгляд, каждое слово в свой адрес, отчаянно надеющийся на собственное человеческое счастье.
Наверное, потому в дни юности нам с нашими великими амбициями и надеждами все события каждодневной реальности кажутся нестерпимо отвратительной рутиной бытия, а измены и предательство едва ли не сводят с ума — как Гамлета сводило с ума предательство матери.
Что бы я ответил на месте принца? Предательство самого родного человека — матери мне не грозит. Но история, рассказанная сегодня Кристиной, говорит о предательстве Сони Дижон. Ведь если женщина под влиянием нового друга настолько меняется, что встает на путь преступления, тогда банальная измена становится самым жестоким предательством.
И вновь во мне торжественно зазвучали классические строчки, невольно настраивая на высокий стиль: я видел себя мрачноватым Гамлетом на сцене моей собственной жизни.
Похвастаюсь: едва ли не всего «Гамлета» я знаю наизусть, стоит услышать первую строчку любой реплики, и во мне мгновенно просыпается вдохновение — я готов играть роль своей мечты бесконечно. Интересно, а что бы принц датский сделал, услышь он, что его прекрасная Офелия убивает людей, чтобы пощекотать себе нервы и получить немалые деньги?
