– Уинстон, прибавь газу! Сколько нам ещё здесь торчать? А может, тебе страшно?
Что такое?! Ну и бесстыдство! Я быстро сунул в трубу передние лапы и мощно оттолкнулся от пола задними. Через секунду я уже скользил вниз. Спуск был крутой, и я набирал скорость. Всё быстрее и быстрее – мне уже казалось, что мне навстречу бьёт свежий ветер, как вдруг…
ЗАСТРЯЛ! Святые сардины в масле, я действительно застрял в проклятой вентиляционной шахте! Причём вниз головой! ПОМО… ПОМО… ПОМОГИТЕ!
– Уинстон, что с тобой? – крикнула Одетта. – Почему ты так долго не спускаешься? Где ты?
– Я застрял!
– Что?! – воскликнул теперь и Раггети.
– Я! ЗАСТРЯЛ! – заорал я. У меня прилила к голове кровь, шумело в ушах. Это катастрофа!
– Как ты мог застрять? Ведь мы все благополучно спустились! – удивилась Одетта.
– Ну, он же довольно толстый, – ответил жирный Раггети. – Хотя я не мог и предположить, что он толстый настолько, что может застрять в трубе.
– Да, по нашему Уинстону заметно, что его любимое занятие начинается с буквы «п», а заканчивается пустой миской, – пошутила Лорелея. – Он любит пожрать. – Кажется, все трое засмеялись над этим неуместным замечанием.
– Любимая еда Уинстона – паштет из куриной печёнки, – сказала Одетта. – Он может есть его круглые сутки. Паштет очень вкусный, но ооочень жирный! Если бы я ела его так же часто, я бы тоже моментально растолстела.
Что такое?! Я застрял вниз головой в узкой трубе, а они там подробно обсуждают мои гастрономические предпочтения! К тому же моя печальная ситуация никак не связана с паштетом из куриной печёнки. Просто в этом месте труба слегка изгибалась влево и была немного у́же, чем на прямом отрезке.
– Эй! – сердито фыркнул я. – Помогите мне как-нибудь! Иначе мне не выбраться отсюда!
– Минутку, – ответил Раггети, – надо подумать. С крысами такого никогда не случалось!
Мне показалось – или он и в самом деле сказал это с упрёком? Словно я виноват, что эта поездка такая опасная! Но при этом я действительно надеялся, что Раггети придумает что-нибудь и поможет мне выбраться из проклятой трубы.
– Ты можешь немного отползти назад? – спросил Раггети.
Господи, как же мне это сделать-то? Поскольку других вариантов не было, я попробовал. Но стенки трубы были гладкими, мои когти не находили опоры и всё время скользили. Я не сдвинулся ни на сантиметр ни назад, ни вперёд.
– Не получается! – крикнул я. Меня охватило отчаяние. Оно сдавило мне горло. Проклятье! Неужели моя прекрасная кошачья жизнь так и оборвётся в этом ужасном туннеле метро?! И всё лишь из-за того, что я иногда позволял себе съесть паштета чуть-чуть больше нормы!
– Раггети, сделай что-нибудь! – мяукнула Одетта, и в её голосе наконец-то звучала тревога. – Ты ведь слышал, как он тяжело дышит! Мне кажется, у Уинстона там уже не осталось воздуха!
Не успела она договорить, как я действительно начал задыхаться.
– Помогите! – прохрипел я. – Помогите!
В воздухе раздался пронзительный свист, и вскоре после этого я услышал и наверху, и внизу царапанье и шорохи. Что бы это значило?
– Парни! – воскликнул Раггети. – Я позвал вас потому, что у нас чрезвычайная ситуация! В этой трубе между первым и вторым уровнями застрял толстый кот, и он не может вылезти самостоятельно.
– Я не толстый! – прохрипел я, но в глотке у меня так пересохло, что больше я уже не мог даже мяукнуть. Моё возражение крысы всё равно игнорировали, продолжая что-то пищать и бормотать.
– Да-да! – воскликнул Раггети. – Вы правы – такого у нас никогда не бывало. Ясное дело. Но этот кот Уинстон – друг моего многоуважаемого дядюшки Рандольфа. И добрейший Рандольф попросил меня ему помочь. Вот я и помогаю. Помогите и вы, ладно? – И Раггети перешёл на довольно резкий приказной тон. В другой ситуации мне бы это страшно не понравилось, но теперь мне показалось, будто крысы прислушались к команде Раггети, и я даже слегка успокоился. – Беритесь за работу. Операция сверление начинается! С обеих сторон – марш, марш!
Не прошло и двух секунд, как царапанье и скрежет подо мной усилились – а сверху ко мне спустилось волосатое существо, буквально соприкоснувшись с моим телом. МЯУУУМИАААУУУ! Я никогда ещё не общался с грызунами так тесно! Я невольно зашипел.
– Эй, кошка! Успокойся! – прикрикнула на меня крыса, которая теперь буквально сидела на мне. – У меня мирные намерения. Я хочу тебе помочь.
Я пытался не шипеть, но получалось плохо, и я только надеялся, что крысу это не смутит. Ведь без её помощи я пропаду.
– Я понимаю, что ты нервничаешь. Любой бы нервничал на твоём месте, – сказала крыса, и в её голосе звучало сочувствие. – Не беспокойся, мы всё уладим! Ты зажат в колене трубы. Между прочим, меня зовут Руфус. Я четвероюродный брат Раггети. Сейчас я прогрызу трубу возле тебя, она раздвинется, и ты проскользнёшь вниз. А пока не бойся и не нервничай, когда тебе на уши полетят крошки пластика.
