– Вам доводилось слышать каджунский диалект? – спросила она.
– Нет.
– Это диалект французского, который исчезает так же быстро, как и наши поймы. Говорят, что французы его не понимают.
– Вероятно, каджуны тоже не понимают французов.
Она сделала большой глоток белого вина.
– Я рассказывала вам о Чаде Бруне?
– Не думаю.
– Он вырос в бедной семье каджунов из Ониса. Семья существовала охотой и рыболовством в дельте реки. Он был очень смышленым парнем и во время учебы в университете штата Луизиана получал высшую академическую стипендию. Затем он поступил в юридический колледж в Стэнфорде, который окончил с наивысшими показателями за всю историю колледжа. В двадцать один год он получил право адвокатской практики в Калифорнии. Он мог бы работать в любой адвокатской фирме страны, но избрал небольшое природоохранное учреждение в Сан-Франциско. Он был блестящим адвокатом, настоящим гением в области права, который много работал и вскоре начал выигрывать крупные судебные процессы против нефтяных и химических компаний. В возрасте двадцати восьми лет он был высокопрофессиональным судебным адвокатом. Его боялись крупные нефтяные и другие корпоративные отравители окружающей среды. – Она отпила вина. – Он заработал состояние и создал группу, ратующую за сохранение болот Луизианы. Как было известно, он хотел участвовать в деле о пеликанах, но имел слишком много других обязательств перед клиентами. Он внес в «Зеленый фонд» крупную сумму на судебные издержки. Незадолго до начала суда в Лафайетте он объявил, что возвращается домой для оказания помощи адвокатам «Зеленого фонда». В новоорлеанской газете появилась пара статей о нем.
– Что с ним случилось?
– Он покончил жизнь самоубийством.
– Что?
– За неделю до суда его нашли в автомобиле с работающим двигателем. От выхлопной трубы в салон был протянут садовый шланг. Еще одно элементарное самоубийство в результате отравления угарным газом.
– Где находилась машина?
– В лесной полосе вдоль рукава Ляфурш, возле города Галлиано. Местность он знал хорошо. В багажнике находилось кое-какое туристское снаряжение и рыболовные снасти. Никакой предсмертной записки. Полиция разбиралась, но не нашла ничего подозрительного. Дело закрыли.
– Это невероятно.
– У него были некоторые проблемы с алкоголем, и он лечился у психиатра в Сан-Франциско. Но самоубийство явилось неожиданностью.
– Вы считаете, что это было убийство?
– Многие так считают. Его смерть была большим ударом для «Зеленого фонда». Его пристрастие к болотам могло изменить весь ход судебного процесса.
Грэй допил свой стакан и загремел кубиками льда. Она придвинулась к нему. Появился официант, и они сделали заказ.
В шесть часов утра в воскресенье вестибюль отеля «Марбери» был пуст, когда Грэй спустился, чтобы купить «Таймс». Воскресный выпуск был толщиной пятнадцать сантиметров и весил около пяти килограммов. «Интересно, – подумал Грэй, – до каких размеров они собираются догнать его в будущем». Он быстро вернулся в свой номер на восьмом этаже, развернул газету на кровати и, склонившись, стал просматривать ее. На первой полосе не было того, что он искал, и сразу все стало ясно. Если бы они вышли с сенсацией, она была бы здесь, безусловно. Он боялся больших фотографий Розенберга, Джейнсена, Каллагана, Вереека, возможно, Дарби и Камеля, и, кто знает, может быть, они имели прекрасный снимок Маттиса, – и все эти действующие лица могли появиться на первой полосе, и тогда бы «Таймс» вновь их обошла. Он видел такую картину во время своего непродолжительного сна.
Но ничего подобного не было. И чем дальше он продвигался, тем скорее пробегал страницы, пока не добрался до спортивного раздела и объявлений. Он, пританцовывая, подошел к телефону. Набрав номер Смита Кина, который уже не спал, спросил:
– Ты ее видел?
– Все прекрасно, – сказал Кин. – Интересно, что у них случилось?
– У них просто ничего нет, Смит. Они копают как черти, но пока не заполучили дела. С кем говорил Фельдман?
– Он никогда не рассказывает об этом. Но предполагалось, что это был надежный источник.
Кин был разведен и жил один в квартире неподалеку от «Марбери».
– Ты занят? – спросил Грэй.
– Как тебе сказать, не очень. Тем более в шесть тридцать утра в воскресенье.
– Нам надо поговорить. Ты не можешь подобрать меня возле отеля «Марбери» через пятнадцать минут?
– Отель «Марбери»?
– Это долгая история. Я объясню.
– Ах, девушка. Ты везучий, бродяга.
– Хотел бы я быть таким. Она – в другом отеле.
– Здесь? В Вашингтоне?
– Да, в пятнадцати минутах.
– Я подъеду.
Грэй нервно пил кофе маленькими глотками из бумажного стакана и ждал в вестибюле. Она сделала его шизофреником и почти заставила верить в головорезов, прячущихся на улице с автоматическим оружием. Это выводило его из равновесия. Он увидел «тойоту» Кина, подъезжавшую по М-стрит, и быстро подошел к ней.
– Что бы ты хотел посмотреть? – спросил Кин, отъезжая от обочины.
– Ох, я не знаю. Прекрасный денек. Как насчет Виргинии?
– Как скажешь. Тебя что, выкинули из квартиры?
