– Только дотроньтесь до меня, и первое, что я сделаю завтра утром, – это подам на вас в суд. Отойдите!
Это их смутило. Она была в бешенстве и кусалась. Возможно, они немного переусердствовали.
– Я провожу вас вниз, – сказал охранник.
– Я знаю, где выход. Мне только непонятно, как у таких клоунов могут быть какие-то клиенты. – Она отступила назад. Ее лицо пылало, но не от гнева. Это был страх. – Я имею адвокатов в четырех штатах, но никогда еще не встречала такого отношения, – кричала она на них, находясь уже в центре приемной. – В прошлом году я уплатила за услуги адвокатов полмиллиона, в следующем плачу миллион, но вам, идиотам, из этого не перепадет ничего. – Чем ближе был лифт, тем громче она кричала. Она была безумной женщиной. Они смотрели на нее расширенными глазами, пока не открылись двери лифта и она не скрылась за ними.
Грэй ходил у кровати с телефоном в руках и ждал ответа Смита Кина. Дарби с закрытыми глазами вытянулась на кровати.
Грэй остановился.
– Алло, Смит. Мне нужно, чтобы ты быстро проверил кое-что.
– Откуда ты звонишь? – спросил Кин.
– Из отеля. Посмотри дней на шесть-семь назад. Мне нужен некролог на Кертиса Д. Моргана.
– Кто он такой?
– Гарсиа.
– Гарсиа! Что случилось с Гарсиа?
– Он умер, очевидно, убит налетчиками.
– Припоминаю. Мы печатали статью на прошлой неделе о молодом адвокате, который был ограблен и застрелен.
– Это, вероятно, он. Можешь проверить это для меня? Мне нужно знать имя его жены и адрес, если он у нас есть.
– Как вы вышли на него?
– Долго рассказывать. Мы попытаемся поговорить с его вдовой сегодня вечером.
– Гарсиа мертв. Это злой рок, малыш.
– Это хуже, чем злой рок. Парнишка знал что-то, и они его пришибли.
– Вам ничто не грозит, как ты думаешь?
– Кто знает.
– Где девушка?
– Она со мной.
– Что, если они следят за его домом?
Грэй не задумывался над этим.
– Мы должны использовать этот шанс. Я перезвоню тебе минут через пятнадцать.
Он поставил телефон на пол и сел в старинное кресло-качалку. Пиво на столе было теплым, но он сделал большой глоток и стал смотреть на Дарби. Ее глаза были закрыты рукой. Она лежала в джинсах и свитере. Платье валялось в углу. Туфли брошены посреди комнаты.
– С вами все в порядке? – спросил он тихо.
– Чудесно.
Она была настоящей чертовкой, и это нравилось ему в женщинах. Конечно, она была без пяти минут адвокат, и их, должно быть, этому учили. Он потягивал пиво и любовался джинсами. В этот короткий момент он без помех мог смотреть на нее и не бояться быть пойманным. Это доставляло ему удовольствие.
– Вы глазеете на меня? – спросила она.
– Да.
– Секс – это самое последнее, что приходит мне в голову.
– Тогда почему вы заговорили о нем?
– Потому что я чувствую ваше вожделение по моим накрашенным ногтям на ногах.
– Верно.
– У меня болит голова. По-настоящему болит.
– После такой работы это неудивительно. Дать вам что-нибудь?
– Да. Билет в один конец до Ямайки.
– Вы можете уехать сегодня же вечером. Я прямо сейчас отвезу вас в аэропорт.
Она убрала руку с глаз и слегка помассировала виски.
– Извините, я плакала.
Одним залпом он допил остатки пива.
– Вы заслужили право на это.
Она была в слезах, когда выходила из лифта. Он ждал ее в вестибюле, как заботливый отец, с той лишь разницей, что в кармане у него лежал пистолет тридцать восьмого калибра, о котором она, впрочем, ничего не знала.
– Итак, какого вы мнения о профессии репортера после сегодняшнего дня?
– Я бы лучше пошла колоть свиней.
– По правде говоря, не каждый день бывает таким насыщенным событиями. Иногда я просто сижу целыми днями за столом и названиваю бюрократам, которые отвечают «без комментариев».
– Звучит великолепно. Давайте завтра этим займемся.
Он сбросил свои ботинки и положил ноги на кровать. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Несколько минут они не произносили ни слова.
– Вы знаете, что Луизиану называют еще штатом пеликанов? – спросила она, не открывая глаз.
– Нет. Я не знал этого.
– Это настоящий позор, поскольку пеликанов там извели еще в начале 60-х.
– Что с ними случилось?
– Пестициды. Они питаются только рыбой, а рыба водится в речной воде, перенасыщенной соединениями хлора с углеводородом, образующимися в результате применения пестицидов. Дожди смывают пестициды с полей в ручейки, впадающие в речки, большинство из которых течет в Миссисипи. Когда рыба доходит до пеликанов, она оказывается нашпигованной ДДТ и другими химикатами, которые накапливаются в жировых прослойках птицы. Немедленная смерть случается редко, однако во время голода или в плохую погоду пеликаны, орлы, бакланы оказываются вынужденными использовать свои внутренние резервы и начинают в буквальном смысле травиться своими собственными жирами. Если они не умирают, то теряют способность к воспроизводству. Их яйца становятся настолько хрупкими, что трескаются во время высиживания. Вы знали об этом?
– Почему я должен был об этом знать?
