– Должен ли я взять с собой жену?
– Нет. Она не приглашается.
– Будет ли твоя подруга разгуливать по берегу в бикини? Так, чтобы позабавить нас?
– Возможно.
– У-у, я не могу поверить этому.
– Ты можешь снять домик рядом с нами, и мы устроим бал.
– Прекрасно. Просто прекрасно.
Телефон прозвонил четыре раза, включился автоответчик, на всю квартиру прозвучал записанный на пленку голос, раздался сигнал, но сообщения не последовало. Вновь четыре звонка, та же последовательность, и вновь тишина. Через минуту он зазвонил опять, и Грэй Грантэм схватил его, протянув руку из кровати. Он сел на подушку и попытался что-либо разглядеть.
– Кто это? – спросил он с болью в голосе.
За окном стояла непроглядная темень. Голос на другом конце был тихим и робким.
– Это Грэй Грантэм из «Вашингтон пост»?
– Да, это я. Кто звонит?
– Я не могу сообщить свое имя, – медленно произнесли на другом конце.
Пелена с глаз спала, и он смог разглядеть часы. Они показывали пять сорок.
– О’кей, забудьте об имени. Почему вы звоните?
– Я видел вчера вашу статью о Белом доме и кандидатах на назначение.
– Это хорошо. Не только вы, но и миллионы других. Почему вы звоните мне в такое неприличное время?
– Извините. Я звоню по пути на работу из телефона-автомата. Я не могу это делать из дома или из конторы.
Голос был чистый, хорошо поставленный и, похоже, принадлежал интеллигентному человеку.
– Из какой конторы?
– Я адвокат.
Здорово. В Вашингтоне насчитывалось около полумиллиона адвокатов.
– Частный или государственный?
– Я… я лучше не буду говорить, – последовало после легкого колебания.
– О’кей, я лучше буду спать. Зачем конкретно вы звоните?
– Я, возможно, знаю кое-что о Розенберге и Джейнсене.
Грантэм сел на край кровати.
– Что, например…
Последовала более долгая пауза.
– Вы записываете наш разговор?
– Нет. А нужно?
– Я не знаю. Я действительно очень напуган и смущен, господин Грантэм. Я бы предпочел, чтобы вы это не записывали. Может быть, следующий звонок, о’кей?
– Как хотите. Я слушаю.
– Этот звонок можно проследить?
– Наверное, можно, я полагаю. Но вы же звоните из телефона-автомата, правильно? Какая вам разница?
– Я не знаю. Я просто боюсь.
– Все нормально. Я клянусь вам, что не делаю запись и не буду пытаться определить, откуда вы звоните. Так что вы имеете в виду?
– Ну, я думаю, что мне, возможно, известно, кто убил их.
Грантэм вскочил на ноги.
– Это довольно ценные знания.
– Эти знания могут погубить меня. Вы думаете, они следят за мной?
– Кто? Кто должен следить за вами?
– Я не знаю. – Голос зазвучал так, как будто говорящий смотрел через плечо.
Грантэм ходил вдоль кровати.
– Успокойтесь и назовите мне свое имя, о’кей. Я обещаю, что оно останется между нами.
– Гарсиа.
– Это не настоящее имя, не так ли?
– Конечно, нет, но это все, что я могу.
– О’кей, Гарсиа. Расскажите мне.
– Я не совсем уверен, но мне кажется, что я натолкнулся на кое-что такое в конторе, чего не должен был видеть.
– У вас есть копия этого?
– Возможно.
– Послушайте, Гарсиа. Мне позвонили вы, правильно? Вы хотите говорить или нет?
– Я не уверен. Что вы станете делать, если я расскажу вам кое-что?
– Тщательно проверю это. Если мы будем намерены обвинять кого-то в убийстве двух судей Верховного суда, то, поверьте, информация об этом будет преподнесена очень деликатно.
Наступила очень долгая тишина. Грантэм замер у кресла-качалки и ждал.
– Гарсиа! Вы у телефона?
– Да. Можем мы поговорить позднее?
– Конечно, но мы можем поговорить и сейчас.
– Я должен подумать над этим. Я не ел и не спал неделю. Я не в состоянии мыслить рационально. Я, возможно, позвоню вам позднее.
– О’кей, о’кей. Это отлично. Вы можете позвонить мне на работу в…
– Нет. Я не буду звонить вам на работу. Извините, что разбудил вас.
Он повесил трубку. Грантэм посмотрел на ряд кнопок на своем телефоне и набрал семь цифр, подождал, затем набрал еще шесть, а затем еще четыре. Полученный номер он записал в блокнот у телефона и положил трубку. Телефон-автомат находился на Пятнадцатой улице в Пентагон-сити.
Гэвин Вереек проспал четыре часа и поднялся в состоянии алкогольного опьянения. Через час, когда он прибыл на службу, алкоголь начал выветриваться, а боль в голове слегка отпустила. Он проклинал себя и ругал Каллагана, который, несомненно, будет спать до полудня и проснется свежим и бодрым, готовым лететь в Новый Орлеан. Они ушли из ресторана в полночь, когда тот закрывался, затем заваливались в несколько баров, все шутили, что не смогут попасть на пару порнографических сеансов, поскольку их любимый кинотеатр был взорван. Таким образом, они пили до трех или четырех часов.
В одиннадцать Вереек должен был встретиться с директором Войлзом. Ему было крайне необходимо появиться трезвым и собранным, что казалось невозможным. Он приказал секретарше закрыть дверь и объяснил ей, что подхватил ужасный вирус, возможно, гриппа, и что ему необходимо побыть одному, если только не случится что-либо из ряда вон выходящее. Она внимательно посмотрела ему в глаза и, как ему показалось, все поняла. Ведь запах пива обычно не исчезает после сна.
