Грэй переместился на край дивана.
– А в чем дело? – спросила она, видя, как он неожиданно заволновался и стал ходить по комнате.
– Это возможно. Это может быть, Дарби.
– Я слушаю.
– Вы слушаете?
– Уверяю вас, я слушаю.
Он стоял у окна.
– О’кей. На прошлой неделе мне трижды звонил адвокат из Вашингтона по имени Гарсиа, но это его не настоящее имя. Он сказал, что знает и видел кое-что о Розенберге и Джейнсене. Ему очень хотелось рассказать мне об этом, но в конце концов его обуял страх и он исчез.
– В Вашингтоне миллион юристов.
– Два миллиона. Но мне известно, что он работает в частной фирме, которой дорожит, в некотором смысле. Он был на самом деле напуган и считал, что за ним следят. Я спрашивал, кто следит, и он, конечно же, не ответил.
– Что с ним случилось?
– В прошлую субботу у нас должна была состояться встреча, но накануне он позвонил и отказался прийти. Сказал, что у него семья и хорошая работа и зачем подвергаться риску. Хотя он не признался, я думаю, что у него есть какая-то копия, которую он собирался мне показать.
– Он мог бы быть вашим подтверждающим источником.
– Что, если он работает на «Уайт энд Блазевич»? Мы бы быстро сузили круг до четырехсот юристов.
– Стог сена стал бы гораздо меньше.
Грантэм бросился к своему портфелю, порылся в бумагах и достал черно-белую фотографию размером пять на семь.
– Это господин Гарсиа, – сказал он, передав снимок в руки Дарби.
Дарби внимательно разглядывала фото. Человек был снят на оживленном тротуаре. Лицо вышло четким.
– Убеждена, что он при этом не позировал.
– Отнюдь. – Грантэм ходил по комнате.
– Тогда как же вам удалось его снять?
– Я не могу раскрывать свои источники.
Она положила фотографию на кофейный столик и потерла глаза.
– Вы пугаете меня, Грантэм. В этом есть что-то грязное. Скажите мне, что это не жульничество.
– О’кей, в этом есть немного жульничества. Парень пользовался одним и тем же телефоном-автоматом, и в этом была его ошибка.
– Да, я знаю. Это ошибка.
– А мне надо было знать, как он выглядит.
– Вы спрашивали разрешение, прежде чем сфотографировать его?
– Нет.
– Тогда это стопроцентное жульничество.
– О’кей. Это жульничество. Но я пошел на него, и вот результат, который может вывести нас на Маттиса.
– Вывести нас?
– Да, вывести. Мне казалось, что вы хотите накрыть Маттиса.
– Разве я говорила об этом? Я хочу, чтобы он рассчитался, но предпочла бы оставить его в покое. Он сделал из меня верующую. Я видела достаточно крови и больше не хочу. Теперь дело за вами.
Он не слушал ее, расхаживая у окна в глубокой задумчивости.
– Вы назвали две фирмы. А остальные?
– «Брим, Стернз» и кто-то еще. У меня не было возможности проверить ее. Это несколько странно, но ни одна из этих фирм не значится в качестве консультанта ни у одного из ответчиков, но обе они, и особенно «Уайт энд Блазевич», постоянно всплывали в материалах процесса, когда я их просматривала.
– Это крупная фирма?
– Завтра я могу выяснить.
– Такая же, как «Уайт энд Блазевич»?
– Сомневаюсь.
– Ну а если предположить? Насколько это крупная фирма?
– Сотни две адвокатов.
– Хорошо. Теперь мы имеем шестьсот адвокатов в двух фирмах. Вы юрист, Дарби. Скажите, как мы можем найти Гарсиа?
– Я не юрист и не частный сыщик. Это вы ведете расследование для газеты. – Ей не понравилось слово «мы» в этом контексте.
– Да, но мне никогда не приходилось бывать в юридических конторах, за исключением развода.
– В таком случае вам повезло.
– Как мы можем его найти?
Она опять зевнула. Они беседовали уже целых три часа, и ее это утомило. Разговор можно продолжить утром.
– Я не знаю, как его отыскать, и, честно говоря, сейчас мне не хочется задумываться над этим. Я посплю, и мы поговорим об этом завтра утром.
Грантэм неожиданно успокоился. Она встала и подошла к бару, чтобы налить стакан воды.
– Я заберу свои вещи, – сказал он, собирая магнитофонные записи.
– Вы не сделаете мне одолжение? – спросила она.
– Возможно.
Она замолчала и посмотрела на диван.
– Не могли бы вы поспать эту ночь на диване? Я уже давно не сплю как следует и нуждаюсь в отдыхе. Было бы прекрасно, если бы я знала, что вы находитесь здесь.
Он с усилием проглотил слюну и посмотрел на диван. Теперь они оба смотрели на диван, который был не более полутора метров в длину и вовсе не казался подходящим местом для этой цели.
– Конечно, – сказал он, улыбаясь ей. – Я понимаю.
– Я боюсь привидений, поверите ли?
– Я понимаю.
– Это здорово – иметь поблизости такого, как вы, – произнесла она с притворной застенчивостью, и Грэй растаял.
– Я не возражаю, – сказал он. – Никаких проблем.
– Спасибо.
– Заприте дверь, ложитесь и спите на здоровье. Я буду здесь, и все будет хорошо.
– Спасибо. – Она кивнула и вновь улыбнулась, затем закрыла за собой дверь в спальню. Он не слышал, чтобы ключ повернулся в замке.
Сидя в темноте на диване, он смотрел на дверь спальни. Где-то после полуночи он задремал и вскоре уснул, подтянув колени почти до подбородка.
