Она вдруг перестала улыбаться. Она закусила губу, и в ее глазах появились слезы. Он хватил слишком далеко. Это опять Каллахан.
- Просто я не готова.
- А когда ты будешь готова?
- Грей, пожалуйста, не надо об этом.
Она молча смотрела на идущие впереди машины.
- Прости, - сказал он.
Она медленно сползла на сиденье и положила голову ему на колени. Он нежно потрепал ее по плечу, а она взяла и крепко сжала его руку.
- Я смертельно боюсь, - тихо сказала она.
Глава 39
Он вышел из ее номера около десяти часов, после того, как выпил бутылку вина и съел яичный рулет. Он звонил Мэйсону Пэйпуру, репортеру из "Пост", пишущему о криминальных происшествиях, и попросил уточнить по его источникам детали уличного убийства Моргана. Это случилось в даунтауне, в районе, где редко случаются убийства; всего несколько хулиганских нападений и избиений.
Он был изможден, и ему ничего не хотелось делать. К тому же ему было грустно оттого, что завтра он уезжает. Ему давно причиталось шесть недель отпуска в "Пост", и у него возникло искушение уехать вместе с ней. Пусть Маттис подавится своей нефтью! Но он боялся, что не вернется, хотя для него это не будет концом света, если не считать одного неприятного обстоятельства: у нее есть деньги, а у него - нет. Около двух месяцев они могли бы бродить по пляжам и греться на солнце на его деньги, ну а потом все бы зависело от нее. Но самое важное - она не приглашала его с собой в свое бегство. Она страдала. Он чувствовал, как ей тяжело каждый раз, когда она упоминала Томаса Каллахана.
Сейчас он был в "Джефферсон-отеле" на Шестой авеню, разумеется; следуя ее инструкциям. Он позвонил домой Кливу.
- Ты где? - раздраженно спросил Клив.
- В отеле. Это длинная история. Что у тебя?
- Они отправили Саджа в отпуск по состоянию здоровья на девяносто дней.
- А что с ним?
- Ничего. Он говорит, они хотят, чтобы он на какое-то время уехал. Там как в бункере. Всем сказали заткнуться и ни с кем не разговаривать. Они напуганы до смерти. Заставили Саджа уехать сегодня в полдень. Он считает, что тебе может грозить серьезная опасность. За последнюю неделю он тысячу раз слышал твое имя. Они просто помешались на тебе и на том, как много ты знаешь.
- Кто это они?
- Коул, естественно, и его подручный Бирчфилд. Они превратили Западное крыло в настоящее гестапо. Иногда "они" - означает этого, как его, ну этого маленького суслика в бабочке? Ну, по внутренним делам?
- Эммит Вэйкросс.
- Да, он. Угрозами и выработкой стратегии занимаются, в основном, Коул и Бирчфилд.
- Какого типа угрозами?
- Никто в Белом доме, кроме Президента, не может говорить с прессой, официально или неофициально, без согласия Коула. Это относится и к пресс-секретарю. Коул все подвергает цензуре.
- Ничего себе!
- Они в ужасе. Садж думает, они опасны.
- Хорошо, я буду прятаться.
- Я был у тебя на квартире прошлой ночью. Когда будешь исчезать, скажи мне.
- Дам знать завтра вечером.
- Какая у тебя машина?
- Взял напрокат "понтиак" с четырьмя дверями. Очень спортивный.
- Сегодня после обеда проверил "вольво". Все хорошо.
- Спасибо, Клив.
- Ты как, в порядке?
- Похоже. Скажи Саджу, у меня все хорошо.
- Позвони мне завтра. Я все же волнуюсь.
Он спал уже четыре часа, когда его разбудил телефонный звонок. На улице было темно и будет еще темно, по меньшей мере, два часа. Он посмотрел на телефон и после пятого звонка снял трубку.
- Алло? - спросил он недоверчиво.
- Это Грей Грентэм? - послышался робкий женский голос.
- Да. Кто это?
- Беверли Морган. Вы заходили вчера вечером. Грей стоял на ногах, напряженно вслушиваясь, сон мгновенно слетел с него.
- Да. Простите, если мы вас расстроили.
- Нет. Отец очень меня защищает. И сердится. После того, как убили Куртиса, от репортеров не было спасения. Они звонили отовсюду. Им нужны были его старые фотографии и последние фотографии мои и ребенка. Звонили в любое время дня и ночи. Это было ужасно, и отец очень устал от этого. Двоих он спустил с крыльца.
- Кажется, нам еще повезло.
- Надеюсь, он вас не обидел. - Голос был тусклый и беспристрастный, хотя и чувствовалось, что она хотела казаться решительной.
- Нисколько.
- Сейчас он спит, там, внизу на диване, так что мы можем поговорить.
- А почему вы не спите? - спросил он.
- Я приняла несколько таблеток, чтобы уснуть, но выбилась из режима. Могу спать днем и бродить ночью. - Было очевидно, что она бодра и хочет говорить.
Грей сел на кровать и попытался успокоиться.
- Я не могу представить большего удара, чем этот.
- Прошло несколько дней, прежде чем мы начали осознавать реальность случившегося. Вначале боль была ужасной. Просто ужасной. Я не могла пошевелиться, чтобы не ощутить боль во всем теле. Не могла думать из-за шока и невозможности поверить в случившееся. Я прошла через похороны в состоянии какого-то транса, теперь все это кажется дурным сном. Я вам не надоела?
- Ничуть.
- Я не хочу больше принимать таблетки. Из-за них я так много сплю, что разучилась говорить со взрослыми людьми. Да еще мой отец имеет привычку выставлять людей за дверь. Вы это записываете на пленку?
- Нет. Я просто слушаю.
