Имелась причина для убийств. Месть и ненависть можно допустить лишь в отношении Розенберга. Но добавь Дженсена для уравнения, и месть и ненависть станут менее значимыми. Конечно, он был омерзительным, но не вызывал гнева, подобно Янту или даже Мэннингу.
Она не нашла книг с критикой записей судьи Гленна Дженсена. За шесть лет он собственноручно выразил в письменной форме только двадцать восемь мнений большинства, т. е. его труд был наименее производительным в суде. Он записал несколько особых мнений и присоединился к совпадению мнений по отдельным случаям, но тем не менее работал медленно и мучительно. Временами его записи были четкими и понятными, порой - бессвязными и патетическими.
Она изучала мнения Дженсена. Его идеология коренным образом менялась из года в год. В основном, он был постоянен в защите прав обвиняемых по уголовным делам, но имелось достаточно исключений, которые могли поразить любого ученого. В семи случаях он пять раз отстаивал интересы индейцев. Записал три мнения большинства в защиту окружающей среды. Можно сказать, он был великолепен, поддерживая протестующих против налогов.
А вот улик не было. Дженсен был слишком беспорядочен, чтобы воспринимать его серьезно. В сравнении с другими восьмью судьями он был безвреден.
Она закончила другую бутылку теплой "Фрески" и на минуту отложила в сторону свои записи по Дженсену. Ее часы лежали в выдвижном ящике стола, и она понятия не имела, сколько времени. Каллахан протрезвел и хотел попозднее поужинать в квартале у мистера Би. Следовало позвонить ему.
Дик Мабри, составитель речей, маг и волшебник слова, сидел рядом со столом Президента и смотрел, как Флетчер Коул и Президент читают третий вариант предложенного панегирика в адрес судьи Дженсена. Коул отклонил два первых, и Мабри по-прежнему оставался в неведении относительно того, чего же они хотят. Коул предлагает одно. Президент хочет чего-то другого. Раньше, днем, Коул позвонил и попросил забыть о надгробной речи, потому что Президент не будет на похоронах. Потом позвонил Президент и попросил его набросать несколько слов, потому что Дженсен, хотя он и гомосексуалист, все-таки считался другом.
Мабри знал, что Дженсен не принадлежал к числу друзей Президента. Но судью преступно убили, и ему следовало устроить хорошо организованные похороны. Потом позвонил Коул и сказал, что они не уверены, поедет ли Президент, но что-то надо подготовить на всякий случай. Офис Мабри находился в старом административном здании рядом с Белым домом, и весь день там заключались небольшие пари по поводу того, приедет ли Президент на похороны известного гомосексуалиста. Ставили три к одному, что его там не будет.
- Намного лучше. Дик, - сказал Коул, складывая бумагу.
- Мне тоже нравится, - отметил Президент.
Мабри заметил, что Президент обычно ждал, чтобы Коул высказался по поводу его текста.
- Я могу попробовать еще, - сказал Мабри, вставая.
- Нет, нет, - настаивал Коул. - Именно так. Очень проникновенно. Мне нравится.
Он проводил Мабри до двери и закрыл ее за ним.
- Что вы об этом думаете? - спросил Президент.
- Давайте отменим. Я предчувствую нехороший резонанс. Огласка будет большой, но ведь вы произнесете эти прекрасные слова над телом найденного в порнодоме гомосексуалиста. Слишком рискованно.
- Да. Мне кажется, вы...
- Это решающий момент для нас, шеф. Рейтинг продолжает расти, и я просто хочу воспользоваться шансом.
- Мы должны послать кого-то?
- Конечно. Как насчет вице-президента?
- Где он?
- Летит из Гватемалы. Будет здесь сегодня ночью, - Коул неожиданно улыбнулся про себя. - Это неплохо для вице-президента. Похороны гомосексуалиста.
Президент фыркнул:
- Отлично.
Коул перестал улыбаться и стал ходить взад-вперед перед столом.
- Небольшая проблема. Отпевание Розенберга в субботу, всего в восьми кварталах отсюда.
- Лучше, черт побери, исчезнуть на день.
- Знаю. Но ваше отсутствие будет очень подозрительно.
- Я отправлюсь в Уолтер-Рид с жалобами на боли в спине. Раньше такое срабатывало.
- Нет, шеф. Повторные выборы в следующем году. Вы должны удерживаться от посещения госпиталей. Президент оперся ладонями о стол и встал.
- Черт возьми, Флетчер! Я не могу присутствовать на службе в церкви, потому что не смогу сдержать улыбку. Его ненавидели девяносто процентов американцев. Они будут любить меня, если я не отправлюсь туда.
- Протокол, шеф. Хороший вкус. Вас сожжет пресса, если вы не будете присутствовать там. Послушайте, это не повредит. Вам не нужно говорить ни слова. Просто сбросьте напряжение, выглядите по-настоящему печальным и позвольте, чтобы фотокамеры изобразили вас в соответствующем виде. Это займет немного времени.
Президент схватил клюшку и слегка присел для удара по оранжевому мячу.
- Тогда мне нужно пойти и на похороны Дженсена.
- Обязательно. Но без надгробной речи.
Он ударил по мячу.
- Я встречался с ним лишь дважды, вы знаете.
- Знаю. Давайте просто спокойно поприсутствуем на обеих службах, ничего не говоря, а потом исчезнем.
Он снова ударил по мячу.
- Думаю, вы правы.
Глава 9
