- Множество мотивов. Слишком много ненависти просматривается здесь, Томас. Странная комбинация, ты не согласен со мной? Дженсена трудно представить себе рядом с Розенбергом. Директор приказал нам расследовать незавершенные дела, просмотреть последние решения, а также образцы голосования.
- Просто замечательно, Гэвин. Каждый специалист в области конституционного права в стране играет сейчас в детектива и пытается вычислить убийц.
- А ты нет?
- Нет. Я обратился к бренди, когда услышал новости, но теперь я трезв. Девушка, однако, увязла в тех же поисках, которые ведешь и ты. Она избегает меня.
- Дарби. Какое имя! Откуда она?
- Из Денвера. Мы встречаемся в понедельник?
- Возможно. Войлс хочет, чтобы мы работали по двадцать четыре часа в сутки до тех пор, пока компьютеры не сообщат нам, кто это сделал. Однако я планирую увязать это с тобой.
- Спасибо. Я надеюсь получить полный отчет, Гэвин. Не только сплетни.
- Томас, Томас. Ты всегда ищешь новости. А у меня, как обычно, нечего сообщить тебе.
- Ты напьешься и все расскажешь, Гэвин. Ты всегда одинаков.
- Почему бы тебе не привести Дарби? Сколько ей лет? Девятнадцать?
- Двадцать четыре. И она не приглашена. Возможно, позже.
- Может быть. Пора бежать, дружище. Я встречаюсь с директором через тридцать минут. Обстановка здесь такая напряженная, что ты даже можешь уловить ее запах.
Каллахан набрал номер библиотеки юридической школы и спросил, не было ли там Дарби Шоу. Ее не было.
Дарби припарковала машину на почти пустынной автомобильной стоянке у здания федерального суда в Лафейетте и вошла в канцелярию, расположенную на первом этаже. Была пятница, вторая половина дня, суд не заседал, и в залах было пустынно. Она остановилась у конторки и посмотрела в открытое окошко. Обождала.
Служащая, запоздавшая с ленчем, с учтивым видом подошла к окну.
- Чем могу служить? - спросила она тоном гражданского служащего низшего ранга, жаждущего хоть чем-то помочь.
Дарби протянула в окошко листок бумаги.
- Мне бы хотелось ознакомиться с этим делом. Служащая быстро взглянула на название дела и вопросительно посмотрела на Дарби.
- Почему? - спросила она.
- Я не обязана объяснять. Это судебный протокол, не так ли?
- Полусудебный.
Дарби взяла листок бумаги и сложила его.
- Вы знакомы со "Свободой информационных действий"?
- Вы адвокат?
- Мне не нужно быть адвокатом, чтобы взглянуть на это дело.
Служащая выдвинула ящик стола и взяла связку ключей. Она кивнула, тем самым показав: "Следуйте за мной".
Табличка на двери извещала о том, что это комната присяжных, но внутри не было ни столов, ни стульев, только пять картотечных шкафов и ящики, прикрепленные к стене. Дарби осмотрелась.
Служащая указала на стену.
- Вот здесь, на этой стене. Остальное - макулатура. В первом картотечном шкафу находятся все бумаги по предварительному делопроизводству и переписка. Все остальное - представление суду документов, вещественные доказательства и судебное разбирательство.
- Когда был суд?
- Прошлым летом. Длился два месяца.
- Где апелляция?
- Еще не вынесено решение. Кажется, срок до первого ноября. Вы репортер или что-то другое?
- Нет.
- Ладно. Как вы, очевидно, знаете, это, действительно, судебные протоколы. Но судья, участвующий в рассмотрении дела, определил некоторые ограничения. Во-первых, я должна знать вашу фамилию и точные часы вашего посещения этой комнаты. Во-вторых, ничего нельзя выносить. В-третьих, ничего из этого нельзя копировать до тех пор, пока не будет вынесено решение по апелляции. В-четвертых, если вы что-то трогаете, то следует вернуть точно туда, откуда взяли. Распоряжения судьи.
Дарби смотрела на настенные картотеки.
- Почему мне нельзя сделать копии?
- Спросите Его честь, хорошо? Итак, как вас зовут?
- Дарби Шоу.
Служащая записала сведения на дощечку, висящую у двери.
- Сколько времени вы пробудете здесь?
- Не знаю. Три или четыре часа.
- Мы закрываемся в пять часов. Когда будете уходить, найдите меня в канцелярии.
Она с самодовольной улыбкой закрыла дверь. Дарби выдвинула ящик, полный бумаг по предварительному производству дела, и начала просматривать их, делая записи. Судебные процессы семилетней давности. За это время перед судом предстали один истец и тридцать восемь состоятельных обвиняемых, которые корпоративно ликвидировали не менее пятнадцати юридических фирм по всей стране. Крупных фирм, насчитывающих сотни юристов в дюжинах офисов.
