Никак не ожидавший этого Елюй повернулся было к блаженному суфию, но волосатый кулак, монолитный, ровно цельнолитая пудовая гиря, уже описал в воздухе свою зловещую кривую, должную окончиться аккурат посреди темени юноши, и попугай Бабрак уже разразился хриплыми воплями касательно необходимости почитать Коран превыше прочих священных книг. Баг приготовился услышать глухой стук удара, но суфий в последний момент замедлил неумолимое, казалось бы, движение длани и возложил вдруг растопырившуюся пятерню сюцаю на голову, длинными крепкими пальцами обхватив его затылок.
Стоявший рядом Баг почувствовал, как от Хисм-уллы пошла теплая, ощутимая, но невидимая глазу волна; через мгновение сюцай обмяк и, закатив глаза, беззвучно рухнул на песок.
– Иншалла! – удовлетворенно каркнул Баб-рак и уселся на правое плечо Хисм-уллы, а тот, обернувшись к Багу, загадочно улыбнулся и молвил:
– Печать шайтана!
«Точно!.. – вдруг вспомнил Баг. – То же самое он мне и про Крюка говорил в участке! Печать шайтана».
Из кустов появился Судья Ди. Кот и попугай обменялись понимающими взглядами.
Из врат меж тем показались Да-бянь и Сяо-бянь, а за ними величественно выплыл великий наставник Баоши-цзы.
– Наставник! – Баг склонился в глубоком поклоне. Баоши-цзы с доброй улыбкой простер к нему руку:
– Приветствую тебя, сыне. – Слегка колыхнул бородой в сторону Да-бяня и Сяо-бяня, наготове стоявших поодаль. – Поднимите, отроки, заблудшее тело да занесите во двор!
Отроки за руки и за ноги подняли бесчувственного сюцая и унесли во врата.
– Мыслю, сыне, – Баоши-цзы обратился снова к Багу, – что медитация нынче наступит несколько позже обычного, ибо такова наша карма. Прими это безропотно и следуй за мной, ибо я поведу.
И Баоши-цзы исполненными достоинства, величавыми шагами двинулся следом за Да-бянем, Сяо-бянем и телом Елюя.
– Стопами шествуй! – глубокомысленно подбодрил Бага Хисм-улла, вслед за великим наставником скрываясь во вратах.
Баг переглянулся с Судьей Ди и, сопровождаемый котом, пошел за ними.
