В Париже на выставке по мирному использованию атомной энергии похищен препарат радиоактивного кобальта… На учеников лицея, находившихся на выставке, падает подозрение. Несколько учеников, независимо от полиции разыскивая похитителя кобальта, попутно знакомятся с применением атомной энергии на производстве и в научных исследованиях.Книга, многие страницы которой написаны с юмором, дает читателю первые сведения о мирном атоме.Книга рассчитана на самый широкий круг читателей — учащихся старших классов и взрослых.
Во Дворце открытий царила сутолока. Это был второй или третий день работы выставки, организованной Комиссариатом по атомной энергии для учащихся. Тусклый свет ноябрьского дня еле проникал сквозь матовые стекла в потолке этого крыла не слишком гостеприимного Дворца. Сквозь щели иногда дул пронизывающий ветер.
Старшие классы нашего лицея Генриха IV были в полном составе. Мы, ученики второго класса[1], шли вслед за первоклассниками, с завистью и презрением поглядывая на этих господ, которые отмежевались от нас. Мы составляли компактную группу, «созвездие», как говорил Мишель Перийе. Этот остроумец нашего класса, прозванный за свои шутки <Сорвиголовой», был склонен к преувеличениям. Послушать его, наш учитель физики г-н Лапрад — в настоящее время наш оживленный гид — это «ярчайшая звезда»; что же касается юношей и девушек, обучавшихся в других лицеях (Бюффон, Кондорсе, Монтэнь), то, по выражению Мишеля Перийе, это были «туманности».
Я не знаю, были ли мы «созвездием», но головы наши определенно были в тумане. От выставочной суеты кружилась голова. Мы проходили мимо физических приборов, электрических машин и моделей атомных реакторов в Шатийоне и Маркуле, не видя в них ничего интересного и не понимая объяснений г-на Лапрада, слова которого терялись в гуле голосов и шуме шагов по каменным плитам.
Скажем прямо (так как я решил не скрывая говорить на этих страницах всё): мне было очень скучно. Конечно, это посещение выставки избавляло нас от уроков истории и латинского языка, к которым у меня не было никакого рвения. Но я не мог себе представить, что эта прогулка по залам выставки окажется такой скучной, что будет столько разговоров и такой холод.
Действительно, в это время — то есть к началу необыкновенной истории, в которую я впутался, — я был далек от какого бы то ни было интереса к физическим наукам. Какой же предмет меня интересовал? Кроме французского языка, к которому я чувствовал влечение, унаследованное, несомненно, от отца моей матери — писателя, жившего в одном из департаментов Франции так далеко, что он казался существом почти мифическим, — ничто, по правде говоря, меня не увлекало.
Я был недурен собой и хорошо сложен; обо мне говорили, что я «неглупый мальчик», но был я рассеян, легкомыслен и приводил в отчаяние моих родителей и педагогов, не чувствуя при том угрызений совести.
Я увидел группу девчонок-«физматичек» лицея Фенелон. На лицах у этих лицемерок было написано, что они вникают в даваемые им объяснения, стараясь запомнить технические термины, сообщаемые им старой дамой с седыми волосами и фиалковыми глазами: Я узнал среди учениц лицея мою кузину Бетти, хорошую ученицу, которую моя мать то и дело ставила мне в пример. Бетти меня заметила и подала дружеский знак, но я решительно повернулся к ней спиной. В этот момент Сорвиголова потянул меня за рукав:
— Эй, Комар, — сказал он мне («Комар» — мое прозвище, которому я обязан за небольшой рост, а также за мое умение «жалить»). — Эй, Комар, — шепнул мне Сорвиголова, — взгляни-ка на этих маркиз… Хорошенькая брюнетка заигрывает с тобой.
— Дурак, — сказал я ему, — это моя кузина Бетти… Зубрил на!
— Хм, хм, — произнес Сорвиголова, явно не переубежденный мной. — У нее такие глаза… Ты меня удивляешь!
— Но это действительно кузина! Уверяю тебя. Моя мать приглашает ее по воскресеньям в качестве хорошего для меня примера…
— Я не знал, — сказал Сорвиголова с досадой. — Жаль!
Мы сделали еще несколько шагов вдоль стендов. Г-н Лапрад с дергающимся, как всегда, лицом, почесывая лысину, продолжал свои объяснения старшеклассникам, вплотную окружавшим его. Среди них я заметил и моего товарища по классу Амио Долена, прозванного «Головой-яйцом», «великого физика», который присоединился к старшим и впился в учителя глазами.
В общем выставка набила мне оскомину. И тогда-то произошло событие, ставшее началом приключений, которые запомнились мне на всю жизнь.
В тот момент, когда мы неторопливо шли за нашим учителем, послышался треск из громкоговорителя и по залу пронесся громкий голос.
— Дамы, господа! — раздался голос. — Только что обнаружено, что исчез свинцовый ящик с кусочком радиоактивного кобальта во время осмотра экспонатов.
Небольшая пауза. Все повернулись к громкоговорителю.
— Дамы, господа! — снова прозвучал голос. — Мы просим девушку или юношу, совершившего этот необдуманный поступок, вернуть ящик.
— Повторяю: необходимо, чтобы взявший ящик с радиоактивным кобальтом немедленно его вернул. Никакие строгие меры не будут приняты: безнаказанность гарантирована.
Речь снова оборвалась, послышался треск и вслед затем приглушенный шум дискуссии. Через несколько секунд раздался другой, более спокойный и вкрадчивый голос.
