— Ну знаешь, — негодующе возразила Делла Стрит, — миссис Тейлман это заслужила. Она достаточно повидала в жизни и знает, что к чему. Она вышла замуж за Тейлмана, потому что это было ей выгодно. Она украла его, сознательно украла у жены! И имела нахальство явиться в Суд безутешной вдовой. Уж такая скромница! Такая тихая, такая робкая, глазки опущены! Ты не хуже меня знаешь, что она уже прикидывает, что будет делать с унаследованными деньгами. Она была приманкой в казино, подошла к Тейлману, чтобы подбить его продолжать игру… Приглянулась ему, прикинула и решила, что он ей подойдет. И получила свое.
Мейсон кивнул и спросил:
— Как выглядел перекрестный допрос?
— Можешь мне поверить, шеф, ты сорвал маску с этой женщины. Она производила замечательное впечатление на присяжных, пока сидела такая скромная и милая. Ты вывел ее из равновесия, и наружу вылез ее истинный характер. Она смотрела на тебя так, словно готова задушить голыми руками. Могу поспорить, что сейчас она втыкает булавки в твою фигурку.
— Возможно, — усмехнулся Мейсон, — она и не испытывает ко мне нежных чувств… Черт возьми, Делла, я чувствую, что присяжные заинтересовались. Я думаю, они не стали бы возражать против моей теории, только у меня ее нет. Я не рискую ее выдвигать, пока обвинение не представило все свои доказательства.
Раздался условный стук в дверь. Мейсон открыл и впустил Пола Дрейка.
— Привет, красотка, — приветствовал Дрейк Деллу и повернулся к адвокату: — Как дела, Перри?
— Все еще живой, — ответил Мейсон. — Но несколько раз нас изрядно встряхнуло. Даже думать не хочется о том, что нас ожидает завтра.
— Я знаю, что могут сделать с гонцом, приносящим плохие новости, Перри, но должен тебе кое-что сообщить.
— Что еще? Стреляй!
— У них в руках самая настоящая бомба, которую прокурор намерен подкинуть тебе в самый последний момент. Они чувствуют, что ты намерен обойтись без показаний Дженис, что ты рассчитываешь на свои ораторские способности. Так вот, они намерены вынудить тебя поставить Дженис на свидетельское место и расколоть ее.
— Каким образом?
— Не знаю. Какие-то улики, которые они намерены представить в последний момент. Гамильтон Бергер, окружной прокурор, намерен самолично продолжать дело. Они собираются выждать момент, когда загонят тебя в ловушку. Они не позволят тебе отложить дело или устроить перерыв. Это случится или в середине утреннего, или в середине дневного заседания. После этого они закончат выступления, и тебе придется говорить перед присяжными, еще не оправившись от удара.
— У тебя есть возможность узнать, что они затеяли? — спросил Мейсон.
— Они охраняют это, как самый важный секрет в мире, — покачал головой Дрейк.
— Но откуда ты это узнал?
— Из надежного источника. Один из газетчиков очень близок к Гамильтону Бергеру. Бергера хватил бы удар, если бы он узнал, что этот человек сообщил мне. Бергер велел ему быть в Суде и приготовиться к сенсационному развитию событий. Предупредил, что это произойдет за несколько минут до окончания выступления обвинения, что ты будешь висеть на волоске, а Гамильтон Бергер с удовольствием его оборвет. Больше газетчику ничего не удалось выяснить, поэтому он обозлился и пришел ко мне, разнюхать, не знаю ли я чего-нибудь. Я притворился, что имею кое-какие сведения, и он пытался их из меня выкачать, а я выкачал все из него. Я сказал, что ты оставишь обвинение с носом.
Мейсон нахмурился и заходил по кабинету.
Дрейк посмотрел на Деллу Стрит, потом повернулся к адвокату:
— Перри, у меня есть догадка. Правда, только догадка.
— Выкладывай, — сказал Мейсон.
— Ты совершенно уверен, что не сама Дженис Вайнрайт сочинила эти письма?
Мейсон повернулся к Дрейку:
— Нет, к сожалению, не совершенно, а очень хотел бы. Я в этом деле ни в чем не уверен. У меня такое ощущение, что я иду по канату над пропастью, а кто-то уже приготовил нож и может в любую минуту перерезать канат.
— Это совпадает с тем, что сообщил репортер, — сказал Дрейк. — Перри, может, забудем пока о делах и пойдем пообедаем?
Мейсон покачал головой.
— Знаешь, Пол, — сказала Делла Стрит, — у него сегодня такой вечер… Он собирается протаптывать дыру в ковре и питаться исключительно кофе и сигаретами.
— А ты? — спросил Пол. — Может, составишь мне компанию?
— Спасибо, Пол, — покачала головой Делла. — Мое место здесь, рядом с Перри.
— Ты же не можешь помочь ему переживать.
— Нет, — улыбнулась она, — но я могу наливать ему кофе.
Мейсон, похоже, не слышал их разговора. Задумчиво полуприкрыв глаза, он методично вышагивал по кабинету.
До открытия заседания оставалось тридцать секунд. Зал уже был заполнен беспокойными, перешептывающимися зрителями, представители сторон были готовы к бою, присяжные заняли свои места и все напряженно ожидали появления судьи Сеймура. Гамильтон Бергер, окружной прокурор, вошел через боковую дверь и сел за стол обвинения.
Появление окружного прокурора вызвало бурное обсуждение, и в этот момент бейлиф[2] объявил:
— Прошу всех встать!
Судья Сеймур вошел в зал, кивнул присяжным и публике и сказал:
