–Конечно, видел, цветастый платок, сгорбленные плечи, старческая походка, полупальто серое. Но этот внешний вид настолько не подходил красотке, которую она из себя постоянно корчила, что тут, наверное, любой бы ошибся.
–Это общая вина. Надо было ещё вчера предположить, что человек, идущий на убийство в людное место, такое, как больница, наверняка не захочет, чтобы его потом узнали. А, значит, будет гримироваться, переодеваться, как-то меняться, вот, даже походку другую изобразила.
–А какой в этом смысл? – удивилась Шёпотова, – Ведь она стала заметной, Александр Валерьевич её запомнил.
–Александр Валерьевич запомнил пожилую женщину, которая пришла в больницу поторговать вещами, – ответил Овсов, – и когда милиция начнёт поиски убийцы, расстрелявшего лейтенанта в упор, то будут искать человека, которого в природе не существует. Вполне возможно, следствие пошло бы по ложному следу, который придумала Мышкина.
–Ей бы в актрисы пойти, – фыркнула Алина, – слушайте, как было на самом деле. Встретились мы с Мариной, поднялись в палату к Яблокову, он обрадовался жене и начал с ней болтать обо всём. Болтал, болтал, пока я не спросила, не звонил ли ему Дмитрий. Феликс спохватился, да мол, звонил, да он забыл при виде любимой. Марина расцвела, а я от злости чуть не треснула его по раненому месту. Думаю, сейчас убийца сюда припрётся, а ты слюни пускаешь. Но объяснять ничего нельзя, я Марину фактически вытолкала в соседнюю палату и шмыгнула быстрее в туалетную комнату, куклу надувать. Стою, дую, слышу, чужой женский голос зазвучал. Я замерла. А это наша Мышкина решила Яблокову лекцию о смысле жизни прочитать. Вот, мол, она вся такая замученная Феликсом, пришлось даже накупить мужских трусов, чтобы изображать торговку в больнице. И ей ничего не остаётся, как убить Яблокова, пока он её не убил. Феликс начал истерить, что никого не убивал, Мышкина стала с ним спорить. А я, как про очередные трусы услышала, такая меня злость взяла. Неужели больше ничего с собой в больницу нельзя было взять, чтобы торговкой прикинуться? Даже журналы и газеты смотрелись бы естественнее. Слышу, голос Мышкиной рядом с дверями в туалетную комнату звучит, ну, думаю, ты попала. Если резко дверь открыть, то точно в неё приложусь. Вздохнула поглубже и как двинула плечом! А Мышкина действительно рядом находилась и я её так сильно толкнула, что она метра полтора пролетела, головой об косяк входной дверь ударилась, упала и сознание потеряла. Я кричу Яблокову «Прыгай на неё». А у него прямо рефлекс сработал, даже не спросил зачем. Повалился на Мышкину мешком и стал как-то нервно дёргаться. Думаю, не удержит, сама на них сверху кинулась. Тут его жена пришла, не спрашивая, что случилось, стала возмущаться, потом и вы подбежали.
–Ксения, ты у нас лишняя, – произнёс Овсов.
–В каком смысле? – возмутилась журналистка.
–В том смысле, что прокурору необязательно знать, что у нас есть команда по расследованию убийства Супримова и ты в неё входишь, – Дмитрий остановил машину, – выходи. Я тебе перезвоню позже.
–Интересно же, – вздохнула Шёпотова, но покорно вылезла из автомобиля, – жду звонка.
–Да, Овсов, – ехидно протянула Алина, – сначала девушки показывают тебе свои трусики, а потом ждут звонка.
–Сейчас будешь рассказывать прокурору, как пришла с Мариной проведать Яблокова, потому, что хотела меня в больнице дождаться, я тоже собирался навестить больного, чтобы перевести его в другую палату. Марина вышла посмотреть эту палату, а ты решила руки помыть, и далее всё, так как и было на самом деле.
–Почему видеокамера включена? – уточнил Новиков.
–Потому, что Феликсу был звонок с угрозами. И мы эту камеру включаем каждый день. Когда память на камере заканчивается, то мы включаем заново. Поэтому есть только последняя запись. Говорить про видеокамеру буду я. Крутится у меня парочка мыслей.
В приёмной прокурора находилось несколько человек. Табличку с надписью «Михаил Олегович Малгов» подпирала спина Бруталова, который крепко держал наручники, сковывающие обоих владельцев игровых автоматов из Малых Монахов. Неудачливых бизнесменов сторожили четыре милиционера.
–Не успели смотаться, – съязвила Алина.
На звук её фразы повернулась секретарша, увидела Овсова, Новикова и Алину и тут же нажала кнопку на селекторе внутренней связи:
–Михаил Олегович, они пришли.
–Всех ко мне! – грозно рявкнул голос прокурора.
Бруталов немедленно толчками в спину запихнул задержанных в кабинет прокурора и усадил на пол в противоположном от двери углу. Овсову, Новикову и Алине Малгов указал на стулья, а сопровождающим милиционерам приказал ждать за дверью. Которая, впрочем, тут же распахнулась, и влетел взъерошенный зампрокурора.
–Михаил Олегович, это клевета! Такого не может быть.
–Подожди, не суетись, сейчас разберёмся. Бруталов, что за цирк?
–Агейкин Игорь Игоревич, так сказать предприниматель из Малых Монахов, – Бруталов указал на первого задержанного, затем на второго, – а это его телохранитель, Бакалдин Артур Константинович. Они убили Супримова.
