– Решила, что, все-таки, подвезу вас, – сухо сообщила она. – До города далеко, день сегодня жаркий, а вы в себя влили спиртного больше, чем разумный человек может вынести.
– Ерунда, – махнул рукой Ницан, вполне оправившийся от дремоты. – Вашими стараниями, я чувствую себя вполне обеспеченным человеком. Могу, в крайнем случае, на такси добраться, – для вящей убедительности, он полез во внутренний карман, чтобы продемонстрировать деньги госпоже Барроэс.
Рука схватила пустоту.
– Вот сволочи… – пробормотал сыщик, потерянно оглядываясь по сторонам. – Вот ведь гады какие…
– Садитесь, – усмехнувшись, сказала вдова. – Обойдемся на сегодня без такси. Тем более, я вспомнила кое-что еще.
Ницан сел, продолжая переживать исчезновение денег. Воришка воспользовался его коротким сном и выудил из кармана кругленькую сумму. Хорош сыщик, нечего сказать! Конечно, можно было бы, с помощью жезла, определить ментальный след преступника, но… Ницан тяжело вздохнул и тотчас вспомнил о заклятии, которое суровый Лугальбанда наложил на его полицейский жезл.
Вдова повернула ключ зажигания, двигатель зарычал.
– Стойте! – воскликнул Ницан. – А сумка? Моя сумка! Со свечами и досье!
К счастью, воришка на сумку не позарился. Сумка стояла у камня. Ницан облегченно вздохнул, в два шага преодолел расстояние. Наклонился к сумке.
И тут же глаза вновь начали слипаться, а ноги – подкашиваться. Еще мгновенье – и сыщик уткнулся бы носом в дорожную пыль и забылся странным глубоким сном.
У него хватило сил отступить на два шага от коварного места.
– Сны… – пробормотал он. – Вещие сны… Вот так-так… – он растерянно оглянулся на заказчицу, наблюдавшую за ним из машины. Заметив на ее запястьях многочисленные охранительные браслеты, он облегченно вздохнул и крикнул: – Госпожа Барроэс, мне нужна ваша помощь!
Вдова тотчас вышла из машины, приблизилась к нему.
– Если вас не затруднит, – сказал Ницан, – возьмите, пожалуйста, эту сумку и положите ее в багажник… А теперь, – он облегченно вздохнул, – уж коли вы настолько любезны, подвезите-ка меня к полицейскому управлению.
Машина рванула с места.
– Так что вы хотели мне рассказать? – спросил Ницан, стараясь не смотреть на дорогу.
– Мне кажется, вам стоило бы обратиться в храм Нергала – Повелителя снов, – сказала вдова. – Я вспомнила, что именно к ним мой муж обращался по поводу толкования своих сновидений. И после этого он впервые назвал имя своего врага – Ошеа Бен-Апсу.
– Да-да… – пробормотал Ницан, мрачнея. – Сны. Вещие сны. Очень интересно. Вы правы, я непременно обращусь в этот храм. Кстати, а почему – Нергала? Почему он не обратился в храм Мардука?
– Не знаю. Кто-то порекомендовал, наверное, – ответила вдова безразличным тоном. Ее внимание приковано было к дороге. Ницан подивился тому, с какой неожиданной быстротой пустая еще недавно трасса заполнилась вдруг летящими в обе стороны грузовиками. – Думаю, что храм Нергала числился у нас в иждивенцах, – добавила Нурит Барроэс.
– В каком смысле?
– В самом прямом. Мой муж щедро жертвовал храмам. Если не ошибаюсь, в общей сложности – десять процентов дохода. А храм Нергала – Повелителя снов получал большую часть пожертвований.
– Понятно. А почему ваш муж счел сон вещим?
– Потому что увидел его первого Нисана, в канун Дня нисхождения Мардука. Как известно, сны, которые человек видит в этот день – и в три последующих – являются вещими, – вдова замолчала.
Оставшуюся часть пути они молчали. Ницан думал о странной сонливости, источником которой, вне всякого сомнения, стала сумка с магическими предметами; о чем думала вдова – он не догадывался. Может быть, о том, что у лучшего сыщика вряд ли на пустой дороге средь бела дня вытащили бы деньги.
– Вы не волнуйтесь, – сказала вдруг вдова сочувственно. – Даже у лучшего сыщика могут вытащить деньги. Среди бела дня. Бывает.
Ницан хмыкнул.
– Вспомнила! – воскликнула вдруг госпожа Барроэс и, очевидно, от радости заложила такой вираж, что Ницана едва не расплющило о дверцу. – Впервые о вещем сне он упомянул в черную декаду… – она выровняла руль.
Теперь машина неслась по широкому проспекту, и Ницан очень надеялся, что никаких поворотов больше не предвидится.
– Да, – повторила вдова. – Именно в черную декаду, в первый день.
– Черная декада? – переспросил сыщик, отрываясь от опасливого созерцания проносившихся навстречу грузовиков. – А что такое черная декада?
– Так мы назвали декаду, полтора года назад, когда резко упали акции нашей компании, – объяснила вдова. – Как-то он увязал тяжелую ситуацию в фирме, вещий сон и Ошеа Бен-Апсу.
– А как же День нисхождения Мардука? – осведомился сыщик.
– Так у нас черная декада началась как раз в канун этого праздника! Неужели вы не помните? Все экономические обозрения только и гудели об этом!
– Да-да, – подхватил Ницан, – конечно, помню. И долго продолжалось тяжелое положение?
