— Куда она девала деньги? Я же была у нее дома — обычная квартира, ничего выдающегося. И вы меня никогда не убедите, что привлекательная женщина все деньги прятала в чулок, ничего не тратя на себя.
— Ну почему же не тратя. Говорят, у нее были очень неплохие украшения — Золотарева имела страсть к изумрудам, она часто их покупала. Кроме того, мои шпионы донесли, что уехала Золотарева не куда-нибудь, а на Мальту. Думаю, у нее там есть недвижимость. Да и для жизни за границей тоже нужны деньги.
Забегая вперед, скажу, что Аллу Золотареву пока не отыскали. Видимо, у юркой дамы оказалась недвижимость не только на Мальте. Боревский все еще в больнице.
Чувствует себя неплохо, наверное, скоро выпишут. Он этот момент всячески оттягивает — понимает, что после его признаний ему светит не одно деловое свидание с сотрудниками правоохранительных органов.
Чиновником Коркиным вплотную занялись правоохранительные органы, но пока безуспешно. Кстати, личность мальчика, треснувшего по голове нотариуса, удалось установить. Это оказался тот самый Герман, которого я видела пускающим сопли в приемной у Коркина.
У парня действительно были проблемы — неуравновешенный и вспыльчивый по характеру, он несколько раз попадался на том, что сильно избивал своих приятелей. Коркин был в свое время знаком с отцом мальчишки и сумел отмазать его от «хулиганки».
Взамен в определенный момент он потребовал, чтобы Герман сходил к Боревскому и пригрозил ему. Но у мальчишки случился срыв — он разозлился на грубость юриста, вспылил, схватил стоявший в углу туристский топорик и ударил нотариуса по голове. Когда тот рухнул как подкошенный, пацан опомнился. Он заметался по квартире, не зная, что делать, зачем-то перерезал телефонный провод, а затем бросился бежать из квартиры.
Он был уверен, что убил юриста. Пару дней он кантовался у своих приятелей, в области, а затем пришел к Коркину. Тогда-то я его и увидела.
Воспитатели группы, в которой числился Герман, подтвердили, что в те дни мальчика не было в летнем лагере. Он уехал — якобы навестить родных. Раньше он тоже уезжал, но всегда возвращался, поэтому ему поверили. Мальчика задержали, он признался во всем. Коркин, естественно, свою причастность к данным событиям отрицает. Но, поскольку срывать факт своего знакомства с Германом по меньшей мере было бы глупо, он все валит на психическую ненормальность мальчика. Чем это закончится — посмотрим.
…В Агентстве все были взбудоражены только одним событием: вернулись Обнорский и Спозаранник. Обнорский был бодр и как-то веселее, чем обычно. Наверное, лишний раз убедился, что даже в самой захудалой провинции знают, любят и чтят его творчество. Спозаранник сразу ринулся инспектировать работу своего отдела. Вопреки опасениям, он не пришел в ярость, когда узнал, что в расследовании нападения на Боревского я все-таки поучаствовала. Прочитав врученные ему материалы, он как-то неопределенно хмыкнул и тотчас отправился на разговор к Обнорскому. Откуда, впрочем, скоро вернулся, сопровождаемый гневным воплем шефа. Общий смысл вопля сводился к тому, что Спозаранник выжил из ума, интересуется только работой, о простых человеческих радостях забыл и поэтому потерял человеческий облик. Злые языки утверждали, что параллельно из кабинета шефа доносилось довольное сладкое хихиканье Завгородней.
В коридоре бродил грустный, как Пьеро, Соболин. Его ничто не могло утешить.
Лукошкина не пропустила его материал о притоне в «Серебряной Незабудке». Выяснилось, что здание, занимаемое борделем, никакого отношения к детдому «Детский вопрос» уже давно не имело. Действительно, занимаемые «ночным клубом» площади ранее принадлежали детдому, однако приблизительно года два назад их пришлось сдать в долгосрочную аренду (вероятно, чтобы Алла Золотарева смогла купить очередные сережки с изумрудами — ядовито подумала я). Новый хозяин помещения устроил там подпольный публичный дом под прикрытием ночного клуба.
Своих «работниц» наряжал школьниками-подростками. На самом деле самой молодой сотруднице этого заведения было 19 лет, а самой старшей «Лолите» — уже слегка за 30. Чуть-чуть грима, приятный полумрак — и тетеньки вполне сходили за девочек…
На следующий день после приезда руководства была небольшая «раздача слонов». На мой стол лег белый конверт с премией за проведенное расследование.
Конверт принес лично Спозаранник (что это с ним, интересно, случилось?). Я прикинула, на что я потрачу деньги — выходило, что на все желаемое опять не хватит, — и со спокойной душой продолжила написание новеллы. Там как раз моя героиня — безумная Нора Молодняк — пытается соблазнить одного из расследователей. В этот момент появился и прототип соблазняемого…
— Нонна, как вы относитесь к тому, чтобы провести субботний вечер в моей компании, в Мариинском театре? — склонился надо мной Зудинцев.
Да, вот уж точно, мы, женщины, можем делать с мужчинами все, что хотим!
