— Леон, будь другом, подержи надо мной зонт. Терпеть не могу, когда вода льётся за шиворот. Ну, юный сыщик, сегодня вы боретесь со злом в одиночку? Месье Зануда окончательно обнаглел?
— У него какое-то дело, — пробормотал Клод.
— Да-да, — хмыкнул доктор. — У шикарного Совари только одно дело — получить очередной чин и отправиться в Париж. Он не говорил вам, что спит и видит себя комиссаром в столице в уютном кабинете за столом из красного дерева?
— Мне всё равно, — пожал плечами Фонтен.
— И напрасно. Он же практически подставил вас, свалив на стажёра совершенно безнадёжное расследование.
— Вы тоже считаете, что ничего не выйдет? — нахмурился Клод
— Во всяком случае, сильно сомневаюсь. Ладно, приступим. Мне хотелось бы управиться поскорее, в такую погоду недолго и простуду схватить.
— Ну всё как в прошлый раз, — наконец объявил доктор. — Жертва лишилась языка и умерла от удушья, захлебнувшись собственной кровью. А наш сволочной чистюля старательно умыл ей лицо, дабы кровь не портила картину библейской истории о Магдалине. Да, в это раз без парика — у девицы свои волосы довольно густые и длинные. Могу заметить, что на ней, как и на предыдущих дамах, было много косметики, которую Пастор тоже старательно вытер. Видимо, размалёванная потаскушка не вписывается в его представление о чистоте души. Знаете, Фонтен, я, конечно, не дознаватель и вообще, это не моё дело. Но я говорил вашему боссу Совари и повторю вам: скорее всего, Пастор — это сошедший с ума или лишённый сана священник.
— Странно… Пьер не говорил мне о вашем предположении.
— Ну ещё бы, он же само совершенство. Стоит ли прислушиваться к словам какого-то медика из судебного морга? — усмехнулся доктор.
— Скажите, Легран, я понимаю, что мой вопрос преждевременный, но вот просто при первом осмотре, — смешавшись, проговорил Клод. — Как вы считаете, сексуального насилия не было?
— Ну да, сейчас это преждевременный вывод, но если навскидку и если вас устраивает мой многолетний опыт, то считаю, что наш святоша сию девицу не домогался. Как и всех предыдущих.
— Значит, он точно импотент! — вырвалось у Фонтена.
Доктор и эксперт рассмеялись.
— Совершенно не обязательно, юноша, — подмигнул Легран.
— Ну почему же он тогда не воспользуется случаем, раз жертва полностью в его власти?
— А вам не приходит в голову, что он просто брезгует дамами древнейшей профессии? Таких мужчин немало. Кто-то опасается инфекций, у кого-то просто вызывает отвращение мысль о множестве предыдущих партнёров. Ну а наш Пастор ещё и склонен к религии и, видимо, воображает себя эдаким борцом с развратом.
— Хм… об этом я не подумал, — задумчиво протянул стажёр. Пьер выдвигал ту же идею.
По дороге в участок Фонтен внезапно вспомнил, что напарник упоминал мотели, где, скорее всего, маньяк и выбирал жертву. Остановившись на обочине, он достал карту и старательно обвёл кружочками все мотели в радиусе пяти миль от Обани. Их получилось всего три, и это обнадёживает. Можно начать прямо сейчас, по дороге в город. Заодно можно выпить кофе, он здорово продрог в промокшей ветровке.
Усевшись возле барной стойки, он огляделся. Довольно чисто, посетителей было всего двое. Огромный здоровяк наверняка водитель фуры, что перекрывала вид из окна, и щупленький мужчина в очках, суетливо копавшийся в своём портфеле.
— Что вам угодно? — с заученной улыбкой спросила женщина за стойкой.
— Кофе, пожалуйста, и если есть, парочку круассанов.
— Возьмите лучше яичницу с беконом. Круассаны вчерашние, хотя я могу их разогреть.
— Хорошо, на ваш вкус, мадам.
Женщина кивнула и скрылась за занавеской. Через пару минут перед стажёром оказалось блюдо с яичницей и высокий стакан, в который женщина налила кофе.
— Как вас зовут, мадам?
— Эмилия Конте, месье.
— Скажите, Эмилия, вы не видели тут кого-то из этих девушек? — Клод достал из внутреннего кармана фотографии и разложил на стойке.
— Даже смотреть не стану, — нахмурилась она. — Этих бедняжек и так вчера весь день показывали по телевизору. К тому же полиция меня уже опрашивала. Да, такой лощёный комиссар в модном плаще. Знаете, молодой человек, владелец мотеля мой родственник, и он порядочный семейный человек. Он позаботился, чтобы всякие прощелыги не снимали тут комнаты для гнусностей. Представьте себе, он следит за этим и мы не даём ключи сомнительным парочкам.
— Хм, а как же вы определяете их намерения? — едва заметно улыбнулся Клод.
— У меня глаз намётан, молодой человек, — с достоинством ответила женщина. — Уж я мигом отличаю порядочную даму от гулящей девчонки. Представьте себе, мой родственник несколько лет потратил на то, чтобы отвадить отсюда паршивых сутенёров. Бог знает чего ему это стоило. Пару раз у него сжигали машину, били стёкла и едва не пырнули ножом. Но потом, когда его дочка вышла замуж за жандарма, всё разом прекратилось. Да, у нас вполне можно остановиться приличным людям с детьми без опаски, что за стенкой они услышат непристойные звуки. — Закончив речь, женщина поджала губы и вскинула голову.
