Я оказался в просторной пустоватой комнате. Стол у стены напротив рядом с дверью и деревянная скамья у входа составляли всю её мебель. В комнате никого не было. На столе лежал лист многократно использованной промокательной бумаги, и стояла чернильница с торчащей из неё ручкой. Картина в целом оказала отрезвляющее и разочаровывающее воздействие на мои ожидания, раскрашенные шпионскими историями, которые я до этого прочитал. Она, скорее, напоминала приемную в больнице, чем художественное оформление к крупной международной интриге. В дверь позади стола вошла высокая девушка. Я объяснил ей, что принес несколько периодических изданий, чтобы проинформировать о них Департамент, и она ответила, что мне следует переговорить с мистером Барнуэллом. Я проследовал за ней по коридору, и она ввела меня в маленькую комнату. За столом, в беспорядке заваленном бумагами, сидел крепкого вида мужчина с голубыми глазами и румяным лицом. Когда он поднялся, я заметил, что он высок ростом, и по возрасту ему было, вероятно, далеко за сорок. Двигался он быстро и выглядел полным сил и энергии.
Я сел на стул напротив него и вручил ему принесенные мною издания, объяснив, что я уже некоторое время получаю как эти журналы, так и другие печатные издания, и полагаю, что властям следует знать, что происходит. При этом я пояснил, что не испытываю симпатий к советскому режиму и не хотел бы видеть усиления его влияния на Австралию. Он хорошо понял, что я имел в виду, и отметил схожесть содержания журналов с ранней пропагандой Гитлера. Затем Барнуэлл на короткое время вышел из комнаты и вернулся с папкой. Это было мое досье, и он быстро его просмотрел. Он обратил внимание на мое музыкальное образование, спросил, как мне нравится жизнь в Австралии, и поинтересовался, какими языками я владею. Когда я ответил на его вопросы, он немного помолчал и затем заметил, что я мог бы быть полезен его управлению в выявлении иностранных агентов.
- Не хотели ли бы вы попробовать себя в этом деле? - спросил он.
Я пояснил, что никогда не проявлял особого интереса к политике и поэтому при всем моем желании оказать помощь, я просто не представляю, как это можно было бы сделать. После моего пояснения Барнуэлл вырезал из журнала Россия и Австралия бланк заявления и попросил меня заполнить его это была просьба о принятии в члены Австралийского общества дружбы с Советским Союзом.
Он рассказал мне, что в Сиднее есть два русских клуба, оба расположены на улице Джордж стрит почти напротив друг друга. Первый - консервативный, его членами состоят в основном старые русские иммигранты - бывшие высокопоставленные офицеры царской армии и представители среднего класса. Этот клуб не представляет интереса с точки зрения безопасности государства.
Деятельность другого клуба носит ощутимый подрывной характер. Это Русский общественный клуб, расположенный в цокольном этаже здания под номером 727 по улице Джордж стрит, недалеко от Центрального железнодорожного вокзала. Барнуэлл сказал, что в клубе каждую субботу проводятся танцевальные вечера, и было бы желательно, чтобы я появлялся там время от времени. Мы договорились, что я навещу его после моего первого посещения клуба, и я простился с ним с ощущением, что сделал важный шаг.
В следующий субботний вечер я спускался по ступенькам слабо освещенной лестницы Русского общественного клуба. Было уже начало десятого вечера, и до меня доносились звуки музыки танцевального ансамбля и шум толпы. В вестибюле я купил билет у секретаря клуба мисс Фреды Ланг. Хотя мы с ней были абсолютно не знакомы, в её отношении ко мне не проявилось и тени подозрения, что привело меня к мысли о том, что субботние танцы проводились людьми, не обязательно связанными с клубом.
Из вестибюля одна из дверей вела в библиотеку. На другой висела табличка Только для членов клуба. Через эту дверь можно было видеть основной зал. На небольших подмостках в углу располагался ансамбль из пяти музыкантов. Они были одеты в длинные в русском стиле рубахи из светло-голубого блестящего материала, перехваченные в талии толстым веревочным пояском. Вдоль стен располагались около трех десятков столиков, оставляя довольно просторную круглую площадку для танцев в центре зала. Меня провел к одному из столиков здоровенный детина, который говорил по-английски с явным русским акцентом. С моего места был хороший обзор всего зала. Всего здесь присутствовало около 150 человек и публика, по-видимому, была довольно разношерстная. Большинство было австралийцев - в основном мелкие бизнесмены и чиновники, однако слышалась также русская, немецкая и польская речь. Первое впечатление было такое, что никто из присутствующих мне не был знаком.
Через некоторое время за мой столик присела австралийская пара и я ответил на их предложение вместе выпить а также поддержал беседу, в которой старательно избегал любых острых политических тем. Я не делал попыток познакомиться или начать разговор с кем - либо еще, так как чувствовал, что за мной, вероятно, наблюдает кто-либо из сотрудников клуба.
