Он метнул яростный взгляд на помощника окружного прокурора, ясно давая понять, что разглагольствования двадцатипятилетнего сопляка его тоже нисколько не интересуют. Молодой человек невозмутимо смотрел на него:
– Можем мы отойти на минутку, лейтенант?
– Разумеется, – кивнул Ганнисон. В его глазах светился едва сдерживаемый гнев. Он решительно прошел за перегородку, отделявшую комнату для допросов. – В чем дело? – спросил он.
Помощник окружного прокурора протянул руку:
– По-моему, мы раньше не встречались. Меня зовут Соме.
– Рад познакомиться, – машинально ответил Ганнисон.
– Что касается процедуры, – продолжал Соме. – Я лишь хочу предостеречь вас от возможных обвинений, которые впоследствии может выдвинуть адвокат этих мальчишек. Но мы оба знаем, что пятнадцатилетнего ребенка нельзя допрашивать в полицейском участке. Ну ладно, я понимаю, что специального места для проведения таких допросов нет. Но большинство офицеров полиции…
– Большинство офицеров полиции проводят допросы несовершеннолетних в отдельном помещении участка, стараясь хотя бы частично соблюсти правила. Мне это хорошо известно, мистер Соме. Однако, если не возражаете, я хотел бы подчеркнуть, что лишь минуту назад узнал, что мальчишке пятнадцать.
– Я не хотел сказать…
– Нисколько в этом не сомневаюсь. Но я хотел бы выяснить, сколько лет третьему парню, прежде чем отделить взрослых убийц от детей-убийц. С вашего разрешения, разумеется.
– Да, продолжайте, – сказал Соме.
– Спасибо.
Ганнисон вернулся к подросткам и остановился перед третьим парнем, темнокожим мальчишкой с черными волосами и карими глазами. В этих глазах плескался панический ужас.
– Твое имя? – спросил Ганнисон.
– Апосто, – ответил мальчик. – Энтони Апосто.
– Сколько тебе лет, Энтони?
– Шестнадцать.
– Хорошо. – Ганнисон повернулся к Ларсену. – Майк, поговори с Дипаче в канцелярии. А остальных я допрошу здесь. И пока на нас не набросилось общество защиты животных, позвони родителям Дипаче и скажи им, что их дорогой сыночек арестован.
– Хорошо, – кивнул Ларсен и вывел Дипаче из комнаты.
– Итак, – обратился Ганнисон к двум оставшимся парням, – вы совершили убийство, так?
Подростки молчали. Высокий покосился на Апосто.
– Или вы не знали, что он умер? – спросил Ганнисон.
– Мы просто немного повздорили, – заявил Рейрдон.
– И пустили в ход ножи, да?
– Вы не нашли у нас никаких ножей, – возразил Рейрдон.
– Не нашли, потому что вы выбросили их в мусорный бак или передали какому-нибудь дружку на улице. Мы их найдем, можешь не сомневаться. А даже если и нет, вся ваша одежда измазана кровью. Вы давно задумали это убийство?
– Ничего мы не задумали, – ответил Рейрдон и снова взглянул на смуглого испуганного Апосто.
– Ах нет? – развел руками Ганнисон. – Вы просто шли по улице, увидели этого парня и убили его, так?
– Он первый начал, – буркнул Рейрдон.
– О, правда?
– Да, – повторил Рейрдон. – Так ведь, Бэтмен? Испанец первым начал, верно?
– Да, – закивал Апосто. – Он первым начал, лейтенант.
– Надо же, как интересно! – воскликнул Ганнисон. – И как же он начал? Ну-ка расскажите.
– Мы втроем шли по улице, как вы и сказали. А он остановил нас и стал так нахально на нас смотреть, – начал Рейрдон.
– На нем была такая крутая шляпа, – вставил Апосто.
– Какая шляпа? – переспросил стенографист, оторвавшись от своих записей.
– Крутая, – пояснил Ганнисон. – Мужская шляпа с высокой тульей и узкими полями. – Он снова повернулся к подросткам:
– Итак, на нем была крутая шляпа, и он вас остановил, верно?
– Да, – кивнул Рейрдон.
– И что дальше?
– Он начал строить нам рожи, – сказал Рейрдон.
– Точно, – подтвердил Апосто.
– Он сказал, что мы не имеем права ходить по его территории. А потом вытащил клинок.
– Ах, вот как?
– Да. И бросился на нас. Нам пришлось защищаться, иначе он бы нас зарезал. Мы защищались, неужели непонятно?
– От мальчика, который остановил вас на улице, строил рожи, достал нож и бросился на вас? – уточнил Ганнисон. – От него вам пришлось защищаться, так?
– Да, верно, – ответил Рейрдон.
– Ты знал этого парня?
– Никогда в жизни не видел. Мы просто вышли прогуляться. Мы же не думали, что на нас наедет какой-то псих, черт побери!
– Что сделает? – снова переспросил стенографист.
– Наедет, – повторил Ганнисон. – Нападет. Значит, он на вас напал, да?
– Да. Он бросился на нас с ножом. Господи, мы же не хотели умереть, поэтому стали драться. Естественно, мы стали драться. Любой на нашем месте поступил бы так же.
– И вы его убили.
– Я не знаю, убили мы его или нет. Но что бы там ни случилось, это была самозащита.
– Само собой, – сказал Ганнисон.
– Вот именно, – согласился Рейрдон.
– Мальчика звали Рафаэль Моррес, вы знали об этом?
– Нет, – ответил Рейрдон.
– Нет, – повторил Апосто.
– До драки вы его не знали, верно?
– Верно.
– Он остановил вас, нехорошо на вас посмотрел, сказал, что вы идете по его улице, вытащил нож и набросился на вас, так? Так все было?
– Да, – кивнул Рейрдон.
– И до того, как он остановил вас сегодня вечером, вы его не знали? Это тоже верно?
– Да.
– Ну, тогда все ясно, – бросил Ганнисон.
– О чем это вы? – спросил Рейрдон.
