Сердце стучало так громко, кажется, громче ее слов, которые она пыталась так тщательно подбирать, объясняя цель своего визита в тюрьму. Насмешливый караульный удивленно моргал на нее светлыми безразличными глазами, качал головой. Что-то говорил о том, что у него нет приказа и что сегодня к заключенным никого не велено пускать, даже таких кралечек, как она. Да и зачем ей эта встреча? Он внимательно всматривался в ее лицо, выходит, вопрос был не риторическим. Мира устало окинула взглядом каменные стены, пытаясь угадать, где именно расположен женский корпус. Где-то там, как принцесса в башне, заточена златовласая Бася. Она может знать, где искать сестру, но не скажет. А проникнуть к ней можно, разве что сразив этого светлоглазого насмешливого дракона. Но Мира — не рыцарь. У нее нет при себе оружия убедительных аргументов. Интересно, как Тарасу Адамовичу удается проникать за стены, которые возводят между ним и собой все опрошенные им свидетели? Зачем она пришла сюда одна?
Рядом со светлоглазым возникла еще одна фигура. Высокий смугловатый мужчина в форме бесцеремонно разглядывал ее. Наконец спросил:
— К Барбаре Злотик? Вы родственница?
— Сестра.
Откровенная ложь почему-то не обожгла ей уста. Много ли свидетелей им лгали, когда они расспрашивали о Вере?
— Здесь ее нет. Утром перевели куда-то. Приехал следователь с документами и забрал.
— Как… как он выглядел? — известие ошарашило Мирославу, почему-то сразу подумалось о Менчице.
Неужели появилась новая информация по делу? Они смогут продолжить расследование? Возможно, Тарас Адамович уже знает, где Вера? Еле подавила желание тут же сорваться и побежать в направлении Олеговской, не обращая внимания на столпотворение в городе. Туда, в спокойствие яблоневого сада, где бывший следователь расскажет ей, что все в порядке. Туда, где аромат чая отгораживает от тревог.
От тюрьмы девушка шла в смятении. Она сама не замечала, как все время ускоряет шаг, почти бежит. Лукьяновка нависала склонами над Подолом, однако Вера не знала наверняка, куда так спешит. К дому бывшего следователя? Но он, наверное, пошел в сыскную часть полиции — Барбару Злотик, скорее всего, вернули туда. О чем они могли узнать? Арестовали Михала Досковского или нет? Придерживая подол платья, она стучала каблучками, вспоминала слова жандарма у тюрьмы, мысленно повторяя свой вопрос: «Как он выглядел?»
Как он выглядел? Молодой, чуть неуверенный в себе в сером костюме — Менчиц нечасто носил форму. Немного неуклюжий, но с аккуратной папкой документов. Правда, она не сразу услышала, что именно мужчина в форме сказал ей у тюрьмы. А когда разобрала, беспомощно заморгала глазами, не понимая, отчего вдруг ее бросило в дрожь. От холода?
— В штатском. Франт франтом.
Он говорил еще о чем-то. Кажется, о папиросах, и причмокивал языком. Дорогие. Он таких даже не видел.
Мира шла прочь от тюрьмы и тревога разрасталась, перехватывала дыхание. Хотелось остановиться, упасть на первую попавшуюся скамью, обхватив голову руками, чтобы она не разрывалась от сотен мыслей. Но нужно было идти. Туда, в центр, где безумствовала толпа, восторженно встречая императора. Туда, в центр, где она могла получить ответы на вопросы. И где она боялась их получить. Потому что ни у одного жандарма язык бы не повернулся назвать Якова Менчица франтом, даже будь он одет в самый изысканный костюм и держал самые дорогие папиросы в кармане. Менчиц вообще не курил. Выходит, Барбару Злотик из Лукьяновского тюремного замка забрал не он. Тогда кто же?
В саду Тараса Адамовича тихо, но как-то неуютно сегодня. Хозяина нет дома — его отсутствие чувствуется в воздухе, не преисполненном ароматами из кухни. Не скрипят двери, пропуская его с подносом к столу на веранде. Неслышно негромких разговоров гостей за столом, почти дружественного карканья вороны на высоком тополе за забором. Кадки с плавающими в рассоле яблоками больше не подпирают стену подвала — наверное, переехали в его прохладную темноту. Неизвестно, когда — Мира не сразу замечала небольшие перемены, постоянно происходящие во дворе неугомонного хозяина. Сколько придется ждать? Куда он ушел? Она присела на краешек скамьи у крыльца, огляделась.
Ровные ряды яблонь, поредевшее плетение ветвей. В воздухе влажное дыхание дождя, потеплело, хотя утром была изморозь. Мысленно Мира вновь вернулась к жандармам у Лукьяновской тюрьмы. Ее они внутрь не пустили, при всем при том какой-то уважаемый чиновник сумел легко забрать Барбару из той темной башни. Барбару, остававшуюся ее последней ниточкой к сестре. Ниточкой, которая давала надежду на то, что этот непонятный лабиринт расследования наконец-то закончится, она выйдет из него и найдет Веру.
Подумала об этом и вздрогнула. Лабиринт — не единственная опасность. Где-то еще прячется чудовище. Как знать, что у него на уме? И что случилось с Верой? Они с ней и в самом деле похожи на Федру и Ариадну. Вот только Тесея в их истории не было. Был Минотавр.
Калитка скрипнула, заставив ее вздрогнуть. Увидев хозяина дома, она обрадовалась, но заулыбалась также и его гостю.
