А теперь о его товарищах по работе. Я встречался с некоторыми из них. В Ростове жил Николай Николаевич Николаев. У этого человека тоже была удивительная судьба. Мальчишкой еще сидел в Петербургском сыскном отделении «на дугах». Так назывались раньше журналы, в которые заносились имена и фамилии задержанных преступников. Потом воевал в германскую. Был в плену в крепости Кенигсберг. Освободила его германская революция в ноябре тысяча девятьсот восемнадцатого года. Вернувшись на родину, поступил в милицию и уехал на Украину. Он знаком с буйной жизнью одесских пригородов, дрался с бандами Тютюника и Заболотного, не раз настигал их с отрядом и сам не раз уходил от погони. В двадцать третьем году приехал в Ярославль и здесь поступил в Ярославский уголовный розыск, подружился с Константином Ивановичем. Вместе они вели дело Хрусталя, вместе брали других преступников как в городе, так и в губернии.
Был я и у него в Ростове. В маленьком старом доме, в комнате с окнами на озеро Неро.
— С Костей, бывало, в «дознанщицкой» — так назывался наш кабинет — спали на столах, на скамейках. Бывало, поздно уже домой, перекусим что придется и завалимся, укроемся одной шубой.
Это вот запомнилось мне. И еще он детально дал картину ночлежки, в которой были расселены высланные из других городов преступники. По его рассказам я смог в какой-то мере правдиво описать ту ночлежку, образы ее обитальцев.
Второй товарищ по работе — Алексей Александрович Бородин. Есть у меня его фотография тех лет. Юноша, похожий на студента, в пенсне, в галстуке, с румянцем на щеках. Перед ним на столе наган.
Он мне детально рассказывал о товарной бирже, бирже труда, о порядках, о сценках, которые он наблюдал, будучи там по розыску. Все это пригодилось, когда я работал над книгой «Кто вынес приговор».
С Яковом Семеновым, бывшим начальником научно-технического отдела Управления внутренних дел, мне, к сожалению, так и не пришлось встретиться. Но он прислал мне тетрадь своих воспоминаний о работе милиции. Он тоже был сподвижником Орловского. Он пишет так: «Из людей, оставивших заметный след и хорошую по себе память, могу назвать Константина Ивановича Орловского, много лет проработавшего в аппарате Ярославской милиции».
Сам Семенов тоже оставил по себе память — как первый организатор научно-технического отдела в ярославской милиции. Это был опытный специалист в области криминалистики, уважаемый в милиции человек. Ветераны вспоминали о нем добрым словом и с почтением. А начинал он рядовым милиционером в Петровском уезде в двадцать пятом году.
«В Петровской волмилиции из обмундирования для меня нашлась только форменная шапка — с красным суконным верхом, широким околышем серого искусственного каракуля и с черным лакированным козырьком, а в качестве оружия выдали английскую винтовку «Витерли», времен королевы Елизаветы. Имея широкие полномочия по изъятию оружия у населения, я через две недели уже имел на вооружении «Кольт» калибра одиннадцать и четыре десятых миллиметра, который и носил в самодельной кобуре на ремне через плечо, поверх гимнастерки, — это было отличительным признаком большинства рядовых работников в волостях».
Как удивительно точен он в описании, — отличительная черта эксперта.
В литературе выведено немало «выдающихся детективов», которые в одиночку «методом глубокого анализа» добиваются точных версий о характере совершенного преступления и местонахождении преступников. Мне нравится, как сказал об этом Семенов:
«Говорить о прошедших делах и операциях большой давности мне трудно, так как в каждом серьезном деле обычно участвует несколько лиц и разные виды служб».
Это совершенно точно. Иное преступление раскрывает не «мудрый детектив», а почти полный состав милиции.
Трофимов, Червоткин, Старосек, Чекмарев, Чистякова, Покровский — все это товарищи по работе Константина Ивановича Орловского, и нет возможности рассказать подробно о каждом из них. Можно только вспомнить слова самого Орловского, которые он сказал мне на прощанье:
— Жили мы дружно, как одна семья.
Иногда я задумываюсь: а достоин ли Константин Иванович быть литературным героем? Перебираю в памяти все эпизоды его жизни, сравниваю с героями книг других авторов и говорю уверенно:
— Конечно же, достоин. С него может брать пример любой юноша, вступающий в жизнь, любой строитель нашего будущего общества.
На встречах читатели нередко задают вопрос:
— А целиком ли Костя Пахомов списан с Орловского?
Да, во многом сходен. Но в ряде моментов я делал отклонения в силу какой-то вынужденности, добавляя эпизоды из жизни и деятельности других сотрудников милиции.
И конечно, как всегда бывает, — что-то удалось, что-то не удалось, где-то хорошие находки и детали, а где-то просчеты и недоработки. Такова уж литературная работа.