– А чтобы обрезать живое от своих создателей и богов света, тьма стала выводить раскрытие своих знаний и применение их в своей жизни, как напряженность, а не мудрость. Навязывала живому, что мудрость – это складывание знаний на полочки своего сознания, а при необходимости их использование для поучения других. Так в жизни человека появились образцы, шаблоны и навязки. Тьма это обозначила умничеством, а слово «дурак» стало оскорбительным. И только в народных сказках осталось, что дурак живет, пропуская знания через свою жизнь, и у него все получается. Что для умного смерть, то для дурака жизнь.
Мне эти слова деда полностью легли на душу, только одно мне не ясно:
– От чего слово «умник», состоящее из Козла и Осла, стало в обществе хорошим, а слова «Козел» и «Осел» – ругательными?
Деда смеется и говорит:
– А как называется слияние одной животины с другой?
– Что-то несусветное. – Проговариваю. – ОслоКозел. Монстр какой-то.
– Именно! – проговаривает деда. – Так колдуны создавали невиданных зверей и ими запугивали живое, говоря им, что это наказание божье, посланное богами живым на мучения и страдания. Да склоняли живое принять сторону тьмы, а не света, показывая, что боги света живое наказывают, а боги тьмы создают благо. Так тьма слова света подменяла словами тьмы, выведенными из слияния слов света, идущих в разные стороны. Как это произошло в этом случае: тьма слила два слова света «Осёл» и «Козел», и вышло слово «Умник».
После этих слов я увидел, как это же применяется и сейчас при выведении новых сортов фруктовых деревьев, зерна, животных. Мне от осознания происходящего стало не по себе. А деда продолжал развивать свою мысль дальше:
– Тьма очень хитра, поэтому, чтобы скрыть зверя, она создала новое слово – Умный. Этим словом она прикрыла свежеиспеченного монстра, своего питомца. Да вложила в него божье дело – возвышать себя над другими, а других подавлять и опускать, как можно ниже.
Я только хотел возмутиться над словами света «Осел» и «Козел», как деда предлагает мне:
– Давай, проверим, так это или нет.
– Давай, – не задумываясь, проговариваю я, предполагая, что мы сейчас станем проверять слова света «Осел» и «Козел».
А он:
– Тогда озвучь десять раз слово «Умный» и посмотри, что ты почувствуешь.
С досадой так и делаю и чувствую:
– На меня словно наваливается что-то очень большое и сдавливает, заставляет меня опуститься как можно ниже.
– Дак что означает слово «Умный»? – подводит черту под сказанным дедуля.
– Монстр, – проговариваю, не задумываясь.
На что деда ставит точку:
– Само слово «Умный» или «Умник» означает – Зверь, слитый из Ослицы и Козла, а Умница – из Осла и Козы. Так тьма ввела в нашу жизнь монстра, который создает условия, чтобы мы полностью отдались тьме через ум и думы. Вот и вошел в нашу жизнь зверь в обличии света.
Деда замолкает, а меня несет:
– Подожди, дедуля, как так оказывается, что слова «Осел» и «Козел» – это слова света?! Ведь мы их используем в сливе злости. И в обществе они слова ругательные.
– Давай мы это разберем перед обедом или после него, – предлагает дедуля. А сейчас займемся хозяйством и колкой дров, чтобы все сказанное утряслось.
И мы идем кормить скотину.
Имя оборотень или имя света
Покормив скотину, мы взяли топоры и колуны да пошли на зады колоть дрова. По дороге деда напоминает мне, что наши предки освобождались от злости и боли в хозяйском состоянии, тогда хватает сил. И этим не допускали возможности, чтобы мы нанесли сами себе и другим боль. Да очищение использовали в любом деле по хозяйству. Да понаблюдай, как слова-имена работают на нас по нашим деяниям.
Я так и делаю. Колю дрова и задаю сам себе вопрос:
– На кого я сейчас злюсь?
Продолжаю колоть и выпускаю из себя все, что выходит. А выходит такое:
– На маму. Она меня не слышит. Она меня не любит. Она меня гноит. Она меня ругает. Она больше любит моих сестер, чем меня. Она их защищает. Она их бережет, а меня заставляет делать то, что я не хочу…
Выговариваю свои мысли до полной пустоты, пока все обиды и претензии не выйдут, все разочарования не кончатся. А потом задаю сам себе вопрос:
– Кто она для меня в этот момент?
И во время колки дров, посыпалось из меня, как из царя гороха, сплошное изобилие:
– Стерва, коза, коза, дура…
Так продолжалось часа два. Я за временем не наблюдал. Но выпуская из себя все, что идет при каждом ударе топором или колуном, мне становилось в десятки раз легче, чем когда я выговаривал на свечку, огонь или проточную воду. Словно каждый удар усиливает выговор, что идет само.
А как меня отпустило, деда Коля говорит:
– Наши предки обзаводились большим хозяйством. И не только для того, чтобы обеспечить всей семье пропитание и достаток. Широкое хозяйство позволяло изгнать тьму, которая уже в нас сидит, и помогало не допустить захода в нас новой тьмы. А самое главное, это хозяйство способствовало узнаваемости тьмы в себе.
Удивляюсь этому заявлению деда и проговариваю:
– Как это так, хозяйство может показать тьму в нас самих?
А деда смеется и говорит:
