Чем закончится его поход в тени? И есть ли рядом с ним кто-то, кто вот так же, как стражи сейчас на поляне, откроет печати и поможет?
Стражи последним заклинанием закрывают печать и жмут друг другу руки. Кристина отводит взгляд от окна и пытается сосредоточиться на учебнике по экологии. Пора бы взяться и за домашнее задание по алхимии, ради которого они с Адой и засели в одной из гостиных Академии. Правда, теперь всё внимание Ады поглощено Иваном – боевым магом с третьего курса, мечтающим о работе в Управлении, чтобы карать преступников магического мира. Он притащил не только свои рыжие вихры и кости, но и ящик домашнего сидра, который прислала ему матушка. Одну из бутылок Кристина как раз допивает, пока читает про тропическую экологию.
Голова чуть кружится, накатывает полудрёма. Иван, вместо того чтобы зубрить боевые заклинания, наигрывает на гитаре. Ада валяется на животе прямо на полу и, подперев щёку рукой, смотрит на него полным восхищения взглядом.
– Спой что-нибудь, – просит Ада, когда Иван заканчивает перебор. Тот подмигивает:
– А что ты хочешь? Романтическое? Или бодрое?
Иван проводит пальцами по струнам, и перелив звенит среди тусклого света. Он хорош собой: рыжие волосы до плеч, очаровательная улыбка, подтянутая фигура. Когда Кристина рисует его, то всё время представляет шустрого и активного лиса. Ада влюблена, и Кристина это знает. Кажется, что и Иван тоже, но эти двое балансируют на одном им понятном мостике между чувственной дружбой и страстью.
– Романтическое. – Ада поднимается и садится рядом с Иваном, окончательно забыв про учёбу.
– Я, пожалуй, пойду к себе. – Кристина соскальзывает с подоконника и собирает сумку, подхватывает полупустую бутылку из-под сидра. – Что-то я засыпаю.
– Что, скучаешь по Кириллу Романовичу? – хитро улыбается Ада, отвлёкшись от наблюдения за пальцами Ивана на струнах гитары.
– Согласись, он ведёт лекции куда лучше этого старика, – уклончиво отвечает Кристина, надеясь, что Ада достаточно увлечена собственными чувствами. – Сегодня было совершенно бесполезное занятие. Возможно, завтра я даже пропущу.
От неё – от той, что не мыслит о прогулах и рвётся на каждое занятие, – это звучит как приговор для разочаровавшего преподавателя, но Кристине даже не стыдно. За тот год Кристина только одну неделю пропустила – когда заболела гриппом в феврале, и это были полные отчаяния и досады дни.
Иван уже снова владеет вниманием Ады, которая коротко бросает «до завтра». Она ничего не знает об озере и том поцелуе, как и об определении «озёрная дева», и пусть так и будет. Кристина рассказала бы о таком разве что сестре, но та вовсю готовится к осеннему музыкальному квартирнику, и беспокоить её Кристина не хочет.
Она выходит из гостиной. Как же это неуютно: ощущать себя третьей лишней, будто сорняк, который мешает расцветать хрупким чувствам.
Уже поздно, и по дороге она никого не встречает: ни дежурных стражей, ни студентов, ни преподавателей. Те наверняка давно разбрелись по комнатам жилого корпуса или вовсе разъехались по домам, и Кристине нравится тишина и уютное спокойствие, которые царят в Академии. Сейчас, когда близится Хеллоуин, невероятно популярный среди студентов, в эркерах мерцают свечи-тыквы, под потолком подрагивает искусственная паутина, а стены украшены гирляндами из кленовых листьев.
Академию основала княгиня Наталия Демидова в конце девятнадцатого века. Будучи свободной в том, чтобы тратить средства супруга, она распорядилась о постройке мастерских, в которых вели дневные и вечерние курсы, и Кристине кажется, что в этих стенах сохранился дух той эпохи. С тех пор и факультетов прибавилось: если когда-то их было четыре, по одному для каждой стихии, то теперь их расширили до естественных наук, медицины, боевой магии, а ещё планировали открыть кафедру технологий.
Кристина выходит в галерею, которая ведёт в жилую часть и кухню для студентов, где всегда можно раздобыть чай и кофе, а в шкафчиках хранится печенье. Может, спуститься к Сташеку – тот открывает двери даже поздней ночью? Но она откровенно стесняется беспокоить в такое время. Да и кухня ближе к комнате.
Кристина доходит до середины галереи, когда чувствует: что-то не так.
Чужеродный холодок скользит по спине, кажется, что кто-то шепчет за спиной. Кристина застывает и оглядывается: никого. Ускоряет шаг, вскоре выходит в коридор, который ведёт в жилой корпус, и замирает в растерянности. Впереди одна за другой резко вспыхивают, а потом гаснут лампы, и тьма залепляет двери и окна. Кристина отступает и резко разворачивается к галерее, но и там уже лишь глубокий мрак без всякого просвета и искр.
Накатывает паника. Шепотки усиливаются. Что-то кружит рядом, и будто костлявые пальцы прикасаются к рёбрам. Глухой, как из-под земли, голос заползает в ухо и свивает гнездо, но слов не разобрать, сплошь шипение и клёкот.
