– «Клюкву»? Сбор стражей… та ещё головная боль.
– Придёт вся Служба, многие с семьями и друзьями.
– И вы спалите его дотла?
Сара говорит с горечью в голосе, и Кирилл не понимает, с чего бы. Он вообще хочет лечь и прикрыть глаза, что он и делает, подложив под голову подушку. Так приятно слушать голос Сары, и плечо уже меньше болит… хотя надо проверить на наличие яда… и…
Громкий возглас заставляет прийти в себя:
– Кирилл, тебе надо поесть! А потом уже поспать.
– Прости, устал. – Кирилл потирает глаза.
Зря он позвал Сару сегодня. С другой стороны, насколько же приятнее, когда не приходится быть одному после мрака мира теней. Сара снова забирается с ногами на диван, он притягивает её к себе. Немного человеческого тепла – не более.
– Как дела у Дани? – Её брат вечно пропадает в командировках по делам Управления, но разговоры о нём обычно поднимают Саре настроение. И правда, она снова улыбается, а в голосе теплота:
– Как обычно. Мотается по миру в поисках секрета счастья и налаживает связи.
– Что, до сих пор не нашёл?
– Вернётся, узнаю. Он застрял в Индии.
Они втроём дружат со школы. Когда-то Кирилл по делам отца переехал с родителями в Москву и не сразу освоился на новом месте: его опасались из-за его неуёмного огня, да и высокая должность отца в международном Бюро не делала жизнь легче. Его или побаивались, или пытались подлизаться. Ещё и Кирилл вёл себя развязно-нагло, выстраивая стену между собой и другими. В одиночестве проще – так он думал.
Даня не смущался ни бесконтрольной стихии, ни пафосных шипов на косухе, ни отца. Он стрельнул сигарету за гаражами, где прятался Кирилл, и не отставал всю дорогу до дома, болтая без умолку. Кирилл и не понял, как согласился пойти на вечеринку, где познакомился с Сарой. И не заметил, как втянулся в то, что потом стало дружбой.
Некоторое время они молчат, и это уютно. Но не даёт покоя мысль о пропавших студентах.
Но потом Сара осторожно касается его запястья:
– Ты не думал… о якоре? Чтобы его вернуть. Тебе без него тяжело, как никому другому. После Николая…
– Не надо!
Кирилл резко поднимается и подходит к камину. Заложив руки в карманы, вглядывается в огонь: тот бьётся и внутри вместе с каждым ударом сердца. Голос Сары звучит тихо:
– Я закажу ужин, хочешь?
Он всё ещё стоит к ней спиной, напряжённый, как струна. Почти незаметно и тихо по окнам начинает стучать дождь. На пороге холодный и тёмный ноябрь, и почему-то Кириллу кажется: тот принесёт столько бед, что сил с ними справиться не хватит. Тёплые руки Сары обвивают плечи, дыхание ласкает кожу на шее:
– Ты же знаешь, я всегда рядом.
– Я того не стою.
– Не тебе решать. Давай, хватит хандрить. Лучше расскажи, что занимает твои мысли.
Обрывки теней в коридорах. Исчезновения студентов. Горький вкус кофе Сташека. Глаза, полные надежд и мечтаний. Поцелуй на берегу озера.
Жужжит телефон. И Кирилл знает: что-то случилось.
– Ужина не будет, да? – в голосе Сары звучит грусть.
Кирилл ищет телефон и находит его под подушкой дивана. Громко ругается:
– Мать твою!
– Что такое?
– Нападение теней. В Академии. Опять!
Кирилл чуть шатается, ощущая, как на него обрушивается ураган того, с чем он не может справиться. Он снова перечитывает сообщение.
«Помогите. Тени». Кристина Кристрен.
– Кирилл, – осторожно окликает Сара.
Он поднимает голову и смотрит на неё. Он чувствует, как внутри бушует пламя, готовое смести всё на своём пути. Сара подходит и касается его горячей руки.
– Что бы ни произошло, это не твоя вина.
Ему хочется расхохотаться. Но он лишь качает головой и, натянув рубашку, быстро застёгивает пуговицы. Его ждёт ночная дорога.
Хрустящие простыни под рукой. Запах трав и лекарств. Сухость во рту.
Мутные воспоминания.
Веки тяжёлые и никак не открываются. Издалека раздаются голоса; первый, мужской, резкий, хриплый, похожий на огненную бурю:
– Не вам меня обвинять!
– Вас не было неделю, – второй тоже мужской, и в нём звучит раздражение и неприязнь.
Она хочет поднять руку, пошевелиться, но тело будто онемело. Сил нет. Магии нет! Успокоив дыхание, она пробует пошевелить пальцами и если не вызвать заклинание, то хоть ощутить дыхание ветра, движение воды, прохладу на кончиках пальцев. То, к чему она привыкла с детства. И постепенно эти ощущения возвращаются. Магия всё ещё в ней.
Опять хриплый голос, вспыхнувший негодованием, будто чиркнули спичкой:
– В Академии всегда есть страж на посту. Печати не нарушены. Но на неё всё равно напали! И теперь вы валите всё на меня?!
– Значит, вы плохо выполняете свою работу. Между прочим, вы обещали всяческую поддержку, а Николай уверял, что с вами студенты в безопасности…
Как монотонный серый дождь по стеклу. Слова сливаются в холодные струи, от них начинает болеть голова. Она хочет крикнуть, чтобы вернулся хриплый голос. Но губы еле шевелятся, даже дышать тяжело. Рядом раздаются шаги, и шёлковое тепло касается кожи.
– Как она? – В хриплом голосе появляется тепло.
– Какая забота с вашей стороны, не ожидал от стража, – второй голос приближается.
