По утрам он бегает в лесу Академии, впитывает энергию земли и ощущает связь со второй стихией, когда подошвы вжимаются в почву. Огонь всегда тёк в нём будто вместо крови, а земля отзывалась не так охотно, и бег – возможность насытиться её мощью. По утрам лес тих и безмятежен. Пахнет смолой, скрипит соснами. Бег помогает не уснуть после ночи, половину которой Кирилл тратит на кофе вперемешку с травяными бальзамами и черчением раскладки слоёв мира теней, чтобы рассчитать время на ритуал. Появилась зацепка, но Кириллу нужна неделя. Неизвестность дёргает нутро, сдавливает сердце. Возможно, пропавших ребят уже нет в живых.
Это не значит, что он перестанет искать.
Мягко шуршат шины велосипеда по лесной дороге, усыпанной сосновыми иголками. Осеннее холодное солнце заливает лес, цепляясь за ветки деревьев и отражаясь в редких лужицах, покрытых тонким полупрозрачным льдом.
Кристина с детства обожает магию благодаря дедушке. Он учил её в детстве, шептал сказки и показывал волшебные амулеты, изготовленные в его домашней мастерской. Именно он считал, что младшей внучке как нельзя лучше подойдёт Академия.
Кристина поступила со второго раза: в первый раз не справилась с экзаменами. Расстроившись, она несколько дней провела в своей комнате, и даже Лиза не смогла её растормошить. Пережив давящий стыд от провала, Кристина собралась и повторно пошла на подготовительные курсы. На тот момент отец уже знал про её планы и то и дело ворчал, пока не вмешался дедушка, пообещав всевозможную поддержку. И Кристина справилась! Даже получила грант на бесплатное обучение. Чтобы сохранить его, она должна сдавать сессии на отлично и вести собственный научный проект, который через два года станет выпускной работой. Кристина выбрала экологию.
Она влюбилась в Академию с первого дня: в аудитории, залитые солнцем, в запах магии и поле для тренировок боевых заклинаний, в сосновый лес за воротами. Сестра её восторги не разделяла, и летом только закатывала глаза от эмоциональных рассказов про декана факультета, про курс по травам и про управление воздушными потоками. Впрочем, сама Лиза почти всё лето колесила по Восточной Европе, в которой проходили магические ярмарки. Туда она вывозила амулеты, принимала заказы и заводила полезные связи, правда, Кристина точно знала – некоторые носили весьма интимный характер.
Осенью Лиза осела в Москве, а Кристина вернулась к учёбе. И часто по утрам выезжала кататься на велосипеде по дорожкам Серебряного Бора, который окутывал Академию со всех сторон.
Кристина напевает себе под нос и улыбается, отпуская из себя всё напряжение и усталость после тяжёлой учебной недели.
Она не позволит своим мечтам разрушиться.
В её руках сила бурь и ветров. В сердце пылают надежда и вера, что всё возможно. Кристине кажется, будто внутри колышется море, обычно спокойное, но готовое стать штормом, если нужно.
Мысли утекают далеко, и Кристина, потерявшись в них, едва не проезжает поворот. Велосипед резко дёргается, когда она слишком сильно выжимает тормоз, её толкает вперёд. Остановившись, Кристина глубоко вдыхает и наклоняется, чтобы проверить, не повело ли колесо. Сквозь музыку в наушниках слышит знакомый хрипловатый голос:
– Ты не ушиблась?
Музыка стихает, наушник белой нитью с каплей повисает на шее, Кристина ловит его и вынимает из плейера. Она оборачивается, и щекам тут же становится жарко: перед ней Кирилл Романович в чёрной футболке, спортивных штанах и кроссовках – кажется, для бега. Он упирается руками в колени, глубокими вздохами выравнивая сбившееся дыхание, а тёмные пряди падают на лоб.
– Нет, – голос такой тихий, что Кристина повторяет уже громче: – Нет, всё в порядке.
Украдкой разглядывая Кирилла Романовича – ей интересно видеть его вне аудитории, – она вынимает тяжёлый термос из подстаканника на раме. С удивлением и каким-то сладким чувством замечает, что на шее у Кирилла Романовича висит подаренный ею кварц на кожаном шнурке. Он сам выпрямляется, шумно выдыхая. Сейчас не видно сизого дыма, который обычно вьётся вокруг него. А жаль, ему идёт. Зато пробивающееся сквозь высокие сосны солнце красиво подсвечивает черты его лица, тёмные волосы блестят под его лучами. Кирилл Романович чуть щурится – о, этот его ярко-синий взгляд! – и замечает:
– Думал, я единственный, кто любит утреннее одиночество.
– Обычно мы катаемся вместе с другом, но он сегодня решил поспать.
