Эл Рэ не отвечает, только пожимает плечами.
— Вы принимаете извинения, Эл Рэ? — Он снова приглаживает волосы. Эл Рэ больше не улыбается, и её чёрные глаза не блестят. Они скорее напоминают смертельные лазеры.
— Для вас, Тим, я миз Райс, — говорит она. — У вас всё в порядке с волосами?
Тим фыркает, как светская дама при виде гостя в джинсах.
— Что ж, — говорит он, — завтра в девять, или мы действительно нанесём ядерный удар.
Когда Тим уходит, я наконец расслабляю плечи, но зато мой мозг возвращается в режим паники.
— Эл Рэ, я не могу завтра ехать в «КоКо». Я …
Она перебивает меня громким смехом:
— Господи, да не поедем мы завтра ни в какое «КоКо». Ни за что на свете. Вам нужно достать что-то посолиднее, чем то, что мы имеем на данный момент. Какое-то веское доказательство преступлений, и как можно скорее. Нам нужно переходить в наступление. До пятницы я постараюсь вытащить нас из этой ямы. — Она постукивает по бумагам, лежащим на столе. — Видите ли, мы его запутали, и он ушёл, думая, как ему избежать расследования по поводу Парка, так что не сказал ни слова. Не разорвал партнёрство с вами. Выдержал весь этот спектакль, делая вид, что безумно счастлив возвращению своей гениальной партнёрши. Значит, вы по-прежнему заместитель главного юрисконсульта, верно?
— Верно.
— Так вот. Некоторые вещи могут быть очевидны для «КоКо»: например, вас уволили. Лишили статуса. Это расследование не было должным образом санкционировано. Но для меня-то они не очевидны. Сегодня понедельник. Как я уже сказала, я постараюсь отсрочить это как можно дольше, но в какой-то момент мы тоже получим письмо. Так что вам лучше поторопиться. Может ли София что-нибудь выяснить об этих убийствах, которые, как вы утверждаете, они совершили?
— Пусть поищет информацию о нераскрытом убийстве Пентингтона и Марджори Вандонбиров на острове Бейкерс, пятнадцать лет назад.
— Вы сказали — Вандонбиров?
— Да.
— Ясно. Ладно, ладно. — Эл Рэ почёсывает в затылке, с шумом выдыхает. — Да, дело серьёзное. София, покажите Грете выход, о котором не знает ни пресса, ни подонки из «КоКо». И, Грета, переоденьтесь обратно в ваш рыбацкий наряд. Только когда вернётесь, ради всего святого, уничтожьте эти жуткие солнцезащитные очки. И предъявите мне веские доказательства как можно скорее.
Я переодеваюсь, София проводит меня мимо помощников, я снова вижу Джозефа П. Кармайкла. Мне кажется, что он слишком увлечённо следил за тем, как я иду мимо. Может быть, это лишь моя паранойя, но я готова поклясться, что видела, как он что-то произнёс в телефон. Но мне нужно двигаться дальше, потому что София уже прошла кабинет Мелани Бамп.
Она проводит меня к двери в конце коридора, ведущей на лестничную клетку, которая пересекает соседнее здание.
— Пройдите через следующее здание, а затем идите на пятый этаж. Там есть мостик к другому зданию, пройдитесь по нему, спуститесь вниз, пройдите парковку и возьмите такси на стоянке. К счастью, я не думаю, чтобы кто-то видел вас в этом наряде, и никто не должен знать об этом выходе.
Меня беспокоит Джозеф П. Кармайкл, но я ничего не говорю, лишь благодарю её за помощь. София мне нравится. От неё исходит что-то неосязаемое, что я научилась распознавать на уроках тети Вайолет. Её серьёзные, немигающие глаза, уверенный тон и спокойные жесты тоже вызывают доверие. Наблюдатели за судебными процессами должны понимать эти факторы, поскольку мы всегда оцениваем свидетелей в ходе расследований, во время дачи показаний и в суде.
Итак, я благодарю Софию за помощь и ухожу. Следуя заданному ею курсу, я прохожу через здание, поднимаюсь на пятый этаж следующего, пересекаю мост и парковку, сажусь в такси. Увидев позади него чёрный внедорожник, оглянувшись назад и увидев двух накачанных мужчин в чёрных солнцезащитных очках, а не типичных водителей Убера, я снизу вверх смотрю на своего таксиста, который тоже мог бы подрабатывать вышибалой в клубе. На его бейджике написано, что его зовут Николас Кейдж. Ясно. Конечно. Так и запишем.
— Ник?
— Чего? — Он смотрит на меня в зеркало заднего вида. Он совсем молодой, может, лет двадцати. Наклонившись вперед, я вижу на его запястье ремешок с надписью «Чарльстон-бар». Так что он правда подрабатывает вышибалой — или, может быть, подрабатывает он как раз водителем. Этот бар в Чарльстауне печально известен своими потасовками; это не то место, куда можно сводить друзей, которые в городе проездом. Он только для местных. Значит, этот парень — первоклассный городской вышибала, и я верю, что он расколол немало тухлых яиц и что он знает улицы Бостона так же хорошо, как спортзал.
— Вот что, Ник, мой засранец бывший преследует меня в том черном внедорожнике позади нас. Можете от него отделаться?
Он смотрит в зеркало заднего вида, а затем, глядя прямо перед собой, говорит с сильным бостонским акцентом:
— Ваш бойфренд — частный военный, леди? Ну, это не постоянный бойфренд.
— А вы откуда знаете?
