– Mon cher ami, – передразнил он, – я сделал на нем карьеру!
– Какую карьеру, несносный мальчишка?
– Шарлатана, разумеется.
– Les mauvaises compagnies corrompent les bonnes mœurs[14]. Как вы поступили с buste envoi[15]?
– Э… э… Ах, бюст! Продал даме, у которой не было своего.
– Часы?
– Четыре раза спасали меня из безвыходных положений.
– Прежде, чем сгинуть в ломбарде, я полагаю? Ну, а куда вы подевали мою бритву?
– Шикарная вещь! – завистливо вздохнул Джейк. – Я был вынужден отдать ее компаньону. Ему раньше моего нашлось, что брить. Этот негодяй пользуется ею до сих пор.
– Как трогательно! Ну что же, по приезде вы сможете ее забрать. В Лозанне я подарю вам еще одну – в подарок для вашего компаньона.
– Нет, – коммерсант рассмеялся, – не стоит. Все произошло так, как и должно было.
– Но вы ведь будете моим гостем вместе с профессором?
Саммерс смутился, но Фокс так настаивал, говоря, что неизвестно, когда еще придется встретиться, что… собственно, коммерсант сопротивлялся только, чтобы не было заметно, в каком он восторге от приглашения.
– Скажите, Джейк, вы думали о проклятье фараона? – поинтересовался Фокс.
Оба сидели в креслах на балконе гостиничного номера.
– «Думал» было бы преувеличением, – коммерсант лениво перевернул страницу «Нью-Йорк Таймс». – Вон, даже ваш Картер пишет: «Нет на земле места более безопасного места, чем гробница».
– Но вы допускаете такую возможность?
– Я ее не исключаю.
– Но все-таки? Почти все, кто соприкасается с тайнами пирамид, заболевают потом страшной болезнью или умирают. Как вам это нравится?
– Оно или не оно? А какая разница?
– Не хотите же вы сказать, что вам все равно?
Саммерс помолчал.
– Алекс, давайте так: проклятье или там не проклятье – в самом деле неважно. Кому нужны слова? Сейчас я выведу нас на чистую воду. Предположим, вам предлагают провернуть еще одно такое дело. Согласитесь?
– Однако! – задохнулся Фокс. – Но я нуждаюсь в отдыхе!
– Вот и я в нем нуждаюсь.
Опять воцарилась тишина.
– Думаете, вывернулись? – спросил Фокс. – Давайте же будем последовательны: мы оба нуждаемся в передышке. Но затем? Что вы станете думать затем?
Красные, желтые и белые цветы в горшках одуряюще пахли. Саммерс вдохнул их аромат и улыбнулся.
– Затем? Надо мной тяготеет другое проклятие. Три тысячи гонорара – капля в море. Они меня не спасут – во всяком случае, сразу. Я надеялся, что наше дело поможет мне как-то еще. Может быть, это будет идея. Может быть, нужный человек. Что-то такое, что поможет избавиться от Форда.
– О чем вы?
Коммерсант вытянул ноги.
– Помните, вы беседовали с Вандерером о карьере Ральфа? Вандерер тогда сказал вам, что если открывать дело, то это должно быть что-то, на что всегда есть спрос?
– Ах, вот что. Деньги?
– Да.
– Определенная сумма?
– Да.
– Ну, сколько?
– Миллион.
Брови Фокса поползли вверх.
– Дело жизни и смерти, – добавил Джейк.
– Что вы говорите. Неужели смерти?
– Да, смерти. Потому что если я не… если я не добуду идею или миллион, а еще лучше, и то, и другое, жизнь моя мало, чем будет от нее отличаться.
Фокс сделал знак продолжать.
– Миллион, – сказал Саммерс, – это сумма неустойки в случае расторжения контракта.
И он вкратце объяснил, как обстоят дела. И что три тысячи Вандерера будут, конечно, каплей в море, о которой и говорить смешно. И что велика вероятность, что после того, как контракт с Фордом будет расторгнут, придется искать другой источник средств. И что, более того, эта вероятность – практически факт.
– Ergo[16]? – спросил Фокс.
– Я не отказался бы влезть на какой-нибудь крупный рынок. Туда, куда он не дотянется.
– На какой же? Алмазы, нефть, железные дороги – не советую. Зерно, сахар, не говоря уже про спиртное – не годится. Все это не годится, Саммерс. Вас убьют раньше, чем вы куда-либо влезете. А если не убьют – это возможно, если заручитесь поддержкой сильного человека, вы, скорее всего, опять попадете в кабалу, подобную вашей теперешней. Берите что-нибудь более подходящее вашей беспокойной природе. Скажем, рубиновые копи в Ратна-Пуре?
Саммерс попытался придать себе хладнокровный вид, но только сделал множество лишних движений руками.
– Пока не знаю. То, что сказали сейчас вы – да я двенадцать лет об этом думал. Я… Черт. Э. Простите, Алекс. Понимаете, в чем дело, тут нужно выбрать что-то такое, что могло бы оградить меня – нас! – нас с компаньоном от мести. Форд должен разорвать с нами отношения добровольно. Желательно, испытывая при этом чувство неловкости и так, чтобы никакое возобновление контракта было невозможно. Одним словом, нам нужно чудо.
– Хорошо, – сказал Фокс. – Ну-с, нам все равно здесь торчать. Давайте подумаем о том, что подошло бы к вашим желаниям и вашим возможностям. Между прочим, мой дорогой охотник за миллионом, вы разрешите поинтересоваться?
– Ради бога.
– Сколько у вас уже есть?
– Вместе с гонораром за мумию – тысяч тридцать.
