Торн и Ройал переглянулись, а потом оба одобрительно посмотрели на меня. Лед тронулся — казалось, от одного упоминания имени Тревора в кабинете автоматически заработал термостат.
— Мистер Тревор вчера вечером был у нас, — сказал Ройал. — Значит, вы работаете на мистера Тревора?
— На его босса.
— Так это вы занимаетесь розыском дочери Уичерли?
Я кивнул.
— Что ж вы сразу-то не сказали?
— Не люблю, когда на меня оказывают давление.
— Согласитесь, вы сами виноваты, — извиняющимся голосом проговорил капитан. — Присаживайтесь.
Лед таял с такой быстротой, что у меня закружилась голова. Когда Торн был отпущен, а я усажен в кресло, Ройал набрал номер Карла Тревора, который помнил наизусть.
Обменявшись с Тревором любезностями, капитан передал трубку мне. Голос у Тревора был усталый и невеселый.
— А я вас весь день ищу, Арчер. Почему вы не сказали, что будете в Редвуд-Сити?
— В Редвуд-Сити я попал совершенно случайно. Здесь, видите ли, совершено убийство.
— Еще одно? — Тревор нисколько не удивился.
— Убит некий Квиллан, владелец захудалого магазинчика радиоаппаратуры в Сан-Карлосе.
— Кто ж его убил?
— Капитан Ройал считает, что я.
Ройал заулыбался и замотал головой.
— Вы что там, все с ума посходили? — буркнул Тревор.
— Совершенно верно, с ума посходили, — поддакнул я, не сводя глаз с Ройала. — Вы не хотите приехать и немного образумить капитана?
Ройал надул губы и широко развел руками, давая этим понять, что настроен миролюбиво и готов оказывать всяческое содействие.
— Нет, я поговорю с ним по телефону, так будет быстрее... — Тут Тревор запнулся, словно ему заткнули рот. — Послушайте, Арчер, я хочу, чтобы вы съездили со мной в одно место. Сегодня же.
— Куда?
— В Медсин-Стоун, у меня там летний домик — я, кажется, говорил вам. Местный шериф знает, что я — дядя Фебы. Он совсем недавно звонил мне. Говорит, что найдена ее машина.
— В Медсин-Стоуне?!
— В нескольких милях оттуда. Нашли машину в море, под водой. Местный рыбак обнаружил ее еще несколько дней назад, но шериф Терман по халатности не придал этой находке никакого значения, пока не получил телетайп об исчезновении Фебы. Сегодня вечером я уговорил его поднять машину из воды.
— "Фольксваген"?
— Вроде бы.
В трубке послышался глубокий вздох, как будто и сам Тревор долгое время пробыл под водой. Я сказал, что через несколько минут за ним заеду. Ройал спустился вниз вместе со мной, чтобы вернуть мне пистолет.
Особняк Треворов был ярко освещен. Элен Тревор встретила меня на крыльце и бесшумно прикрыла за собой входную дверь.
— Можно вас на два слова, мистер Арчер?
— Конечно.
— Только, пожалуйста, не передавайте нашего разговора мужу, хорошо? Я очень беспокоюсь за Карла, за его здоровье. Я убеждена: пускаться вместе с вами в ночное путешествие ему не следует.
— Это была его идея, а не моя.
— Я понимаю. — Она вздохнула и провела рукой по своей дряблой желтой шее. При ярком свете глаза ее казались огромными и совершенно безумными. — Карл никогда не заботился о своем здоровье. Я знаю, на вид он производит впечатление вполне здорового человека. Но это не так. Меньше двух лет назад он перенес инфаркт.
— Тяжелый?
— Очень, еле выкарабкался. Если б не мои молитвы, он бы не выжил. Доктор сказал, что второй такой инфаркт убьет... может убить его. А я не могу жить без Карла, мистер Арчер. Пожалуйста, отговорите его от этой поездки.
— Боюсь, это невозможно. Но вы не волнуйтесь, за руль сяду я.
— Дело не в том, кто поведет машину. Больше всего я боюсь, что муж будет ужасно волноваться. Он и так уже целых два дня места себе не находит. Надежда, что она жива, прибавляет ему сил. Если же окажется, что Фебы нет в живых...
Она глухо зарыдала и отвернулась, чтобы я не видел ее слез. На двери выросла ее тень с преувеличенно длинным носом и острым подбородком. Элен Тревор была нехороша собой и знала это; знала, быть может, с того самого дня, как муж, приподняв подвенечную вуаль, коснулся ее губ. Собственнический инстинкт у таких женщин развит невероятно.
— Вам бы лучше сказать все это непосредственно мужу, миссис Тревор.
— Я пробовала, но он не желает меня слушать. Ко мне он относится как к своему злейшему врагу, а ведь вся моя вина только в том, что я хочу спасти ему жизнь. А сам он себя совершенно не щадит — в этом, по всей вероятности, тоже проявляется его болезнь.
— Думаю, вы не правы. Феба ведь для него много значит.
— Слишком много, — с горечью призналась она. — Для него она значит больше, чем я, чем его собственное здоровье. Видите ли, у меня не могло быть детей, и он ужасно привязался к дочке моего брата. Богу было угодно сотворить меня бесплодной, — с надрывом добавила она.
Лежавшие на шее пальцы скользнули вниз, к впалой груди. Лицо изможденное, вид затравленный. Я почувствовал, как к горлу подкатывается злоба — та самая, что довела Тревора до инфаркта.
— Будьте добры, передайте вашему мужу, что я за ним приехал. Обещаю вам присмотреть за ним. Если у него начнется приступ, я отвезу его к врачу. Но мне кажется, вы напрасно волнуетесь, миссис Тревор.
