— Ну, я рад. Что-то мне в нем не нравится. Очень приятный человек, отличный собеседник. Таких женщины называют очаровашками, все их любят. Но слишком работает на публику. Мне нравятся люди попроще.
— Мне тоже, милый.
Холден погладил ее по руке.
— Очень рад это слышать. — Внезапно в голосе его зазвучали резкие нотки моряка: — Тогда какого черта этот Сирил сказал, будто вы обручены?
— Сирил сказал, что я обручилась с Брестом?
— Обручилась или вот-вот собираешься, не важно. Заявил, что все держится в секрете. Я не мог понять, почему: ведь если уж ты обручилась, то обручилась, а если только собираешься, то собираешься. Не видел никаких причин бродить вокруг да около, вести себя будто кошка на раскаленной крыше, как этот парень, Сирил. Так что я решил поговорить с тобой и выяснить, что происходит. Тактично, разумеется…
— Милый, я так тебя люблю, когда ты пытаешься быть тактичным!
— В смысле, у меня ничего не выходит? Что ж, я полагаю, ты права. И осмелюсь сказать, что ты считаешь, будто можешь сама справиться со своими проблемами, без моего вмешательства. С женщинами всегда так: уверены в себе, пока не налетят на скалы. Теперь послушай меня! Если у тебя на уме какой-то парень, я хотел бы с ним встретиться. Если он хоть чего-то стоит, он согласится на встречу. Я больше не твой опекун, но твой отец был мне лучшим товарищем во время службы на корабле и ближайшим другом, и если ты до сих пор не поняла, что я люблю тебя больше, чем многие своих родных дочерей, значит, ты не так умна, как я всегда думал. Ну, так что же?
Кэтрин нежно смотрела на него.
— Банни, ты — ангел, и я тебя люблю.
Он ответил мрачно:
— Соловья баснями не кормят. Я задал тебе вопрос. Так что же?
Она крепко сжала его руку.
— Вот что. Есть один человек… Я люблю его, очень сильно. И он меня тоже очень любит. Я не могу рассказать тебе больше, правда не могу. Сейчас — лучшее время в моей жизни, и я не хочу, чтобы его испортили. Я хочу насладиться этим моментом. Мне нужно немного времени перед тем, как я всем расскажу, совсем немного. И ты будешь первым, обещаю. И я обещаю тебе кое-что еще: ты будешь очень, очень доволен.
— Неужели?
— Да, Банни. А вот моя остановка.
— Хорошо, хорошо.
Вслед за ней он вышел из машины, достал из кармана пачку денег, добавил к плате за проезд хорошие чаевые. И вновь обратился к Кэтрин:
— Черт бы побрал эту твою спешку!
— Мне нужно переодеться и возвратиться на работу.
— Не могу понять, зачем тебе нужна работа. Слушай, а кто сейчас в Седар-хаусе?
— Пока никого. Я разрешила тете Агнес пожить там до марта, пока не съедут ее собственные жильцы, но ее дочь заболела, и она уехала к ней в Эйр.
— Так там никого нет! И почему бы тебе тогда не поехать туда на время? Возьми с собой кузину или подругу. И дом заодно проветрите и обживете.
— Миссис Перкинс регулярно проветривает его, милый. Она живет по соседству, ну, ты знаешь, за торговцем зерном. Она — тетка его жены, и когда-то была кухаркой бабушки Эверзли. Она, конечно, довольно древняя старушка, но все еще божественно готовит.
— Тогда поезжай, и пусть она готовит для тебя.
— Возможно, потом. Милый, я должна бежать. Пиши мне на адрес банка, и они перешлют письмо. Благослови тебя Господь! Чудесно, что мы увиделись!
Кэтрин вошла в свою квартиру. Ее отпустили с работы до трех. Мисс Коул, конечно, презрительно на нее посмотрит, но она не могла вернуться в магазин в этом платье. Кэтрин надела старый твидовый костюм, стерла запрещенную помаду, покусала губы, чтобы натуральный цвет заменил искусственный, взглянула на часы и направилась в гостиную.
Телефон стоял на письменном столе. Девушка подняла трубку и набрала номер. Женский голос произнес:
— Фирма Эверзли.
— Могу я поговорить с мисс Джонс?
Минутой позже на линии была Мэвис Джонс.
— Говорит секретарь мистера Эверзли.
— Мисс Джонс, это Кэтрин Эверзли. Адмирал Холден только что сказал мне о смерти мистера Дэвиса. Мне так жаль! Это случилось, когда я уже рассталась с кузенами, так что мне не удалось расспросить их. Когда он скончался?
— Сейчас вспомню… Около шести недель назад.
— Я видела его, когда последний раз была в офисе. Он выглядел хорошо. Что же случилось?
— Его сбила машина. Боюсь, он просто не смотрел, куда идет. Его отвезли в больницу, но он умер, не приходя в сознание.
— Мне так жаль, я ничего не знала. — Телефонная трубка показалась ей холодной и тяжелой. — Что это был за день? Когда это произошло?
Голос мисс Джонс зазвучал резче:
— Не уверена, что смогу вам сообщить все подробности прямо сейчас.
— Было бы очень любезно с вашей стороны выяснить это. В документах ведь должна стоять дата его последнего появления, не так ли? Я бы хотела ее узнать.
— О, конечно.
Ожидая ответа, Кэтрин продолжала чувствовать как трубка все больше оттягивает ей руку. Она слышала, как мисс Джонс ушла и вернулась. Затем услышала ее голос: лишенный эмоций голос хорошо обученной секретарши, в интонациях которой слышался… даже не акцент… какой-то особый выговор, чуть более заметный при телефонном разговоре.
