— Вот это верно, — пробормотал Фадан. — Вы действительно не стадо. Уж куда нам… до пастухов. Но что вы хотите конкретно от меня и от… от моей команды? Почему вы привезли нас сюда, зачем? Не проще ли было убить нас сразу?
— Убить потомков Лердуса и уничтожить такую хорошую кровь? — удивилась Олка. — Вот еще. Лердус был, конечно, тот еще подлец, но качество крови это не умаляет.
— Он был отступником, — спокойно пояснил Грешер. — Он, прекрасно зная, что к чему, пошел против нас. Нашим предкам составило большого труда качественно дискредитировать его. Неужели вы думаете, что он первый полез в тоннели общаться с Главным Техником, которого сейчас называют Остроухим? Мы прекрасно знаем, что там, под нами, он до сих пор функционирует, и что уничтожить его невозможно, потому что он привязан к энергетическому полю планеты.
— Так что нужно от нас? — снова спросил Фадан.
— Вам придется остановить процесс, который вы же сами инициировали. Заставить межмировой имитатор деактивировать Красную Гору, вывести генератор, и отключить всю систему.
— А если я этого не хочу? — упрямо спросил Фадан. — Что тогда?
— Тогда придется вам показать, что мы настроены серьезно, — пожал плечами Грешер. — Вряд ли вы оцените появление в вашей камере ваших любимых гермо… по кускам. Постепенно вы, конечно, соберете весь комплект. Руки, ноги, тела, головы… Им будет больно, и я гарантирую, что их смерть не будет быстрой. Но, мой дорогой Фадан, начать нам придется непосредственно с вас. Итак, диск сообщил нам, что вы пятеро получили от него учебные программы. Теперь по порядку. Что они собой представляют, и чему они вас уже успели научить?
— Погодите, — попросил Фадан. — А если, допустим, я соглашусь сотрудничать, что тогда?
— Тогда вам будет позволено оставить потомство. И после этого ваша смерть будет относительно легкой. И быстрой. Поверьте, это не так уж мало, — улыбнулся Грешер. — Вернемся к нашему первому вопросу. Что за программы?
Бакли сидел на стуле, вжавшись в спинку, а над ним нависал здоровенный мужик, одетый поверх дорогого костюма в греванскую черно-белую таргу.
— Ты отвечать будешь или нет? — грозно осведомился мужик. Бакли отрицательно помотал головой. — Будешь, будешь, куда ты денешься… А ну-ка давай говори, где научился этому? И кто надоумил антибиотики спереть?!
— Я сам, — наконец, решился Бакли.
— Саааам? — протянул мужик. — Ой, насмешил! Мы ж его смотрели сейчас, Аквиста этого. Чистые косметические швы, от дренажа след, аккуратная работа — хирургическая. Этому что, в быраспасе учат?
— Я по книжкам…
— По каким таким книжкам? — заржал мужик.
— По старым. Из библиотеки.
— Ой, не ври, там даже методик этих нет. Ты еще скажи, что шов-нитку сам придумал.
— И скажу. И придумал! И чего?
— Того, что врешь ты много, Бакли Рут. Ты упер из нашей клиники самые лучшие препараты последних поколений. Самые дорогие. Ты взял лучшие инструменты. И ты, что показательно, профессионально ими сумел воспользоваться. Абсолютно грамотно и разумно. Я бы даже сказал, мастерски. Лучше, чем наши специалисты. Поэтому я повторю свой вопрос — кто и когда тебя этому обучил?
— Никто. Я сам.
— Угу. И переворот внутриутробный ты тоже научился делать сам, — хмыкнул мужчина в тарге. — Когда все отлично знают, что до гинекологии допускаются только женщины. А ты гермо, смею тебе напомнить. Хватит лгать, отвечай, давай.
— А если не отвечу, что будет? — с вызовом спросил Бакли, и тут же об этом пожалел — мужчина сунул ему под нос пудовый кулачище.
— Сам догадаешься? — едко поинтересовался он. — Говори! Говори, давай!.. Сам. А то я потом посмотрю, как ты будешь сам вставлять себе зубы.
— Что это такое? — допрашивающий кивком указал на стол. На столе, в ящике с низкими бортами, покоился сейчас универсальный модуль.
— Мячик, — жалобным голосом ответила Бонни.
— Мячик, ага. Весом десять килограмм. Имеющий температуру сорок градусов. На кого это вранье рассчитано, девочка? Ты же греван. У тебя же должна быть совесть! Ответь по-хорошему.
Бонни всхлипнула. Весьма натурально. Вот только допрашивающего это не проняло.
— Ну? — неприязненно спросил он.
— Я не знаю, что это, — Бонни опустила голову. — Мне это дали…
— Врешь. Да и про остальное тоже врешь.
— Это про что?
— Хотя бы про маршруты, по которым вы от нас уходили. Это какую светлую голову надо иметь, чтобы выстроить дороги так хитро! Упреждение на два-три шага, всё распланировано чуть не до минуты, и, что самое главное, ни единого пересечения с патрулями и охотниками! Одного ты, конечно, предугадать не смогла… что у нас тоже есть схема тоннелей, и мы догадаемся, где вы захотите выйти, — допрашивающий, черный греван преклонных лет, ухмыльнулся. — Или это была не ты? Хотя подчерк в тех блокнотах, несомненно, принадлежит тебе. Под чью диктовку писала?
— Я не буду отвечать, — Бонни нахмурилась.
— Почему?
— Потому что вы всё равно не поймете.