Пришел час искупления, и он не мог сказать: «Господи, слишком огромна кара твоя!»
И какая кара! Столько несчастий за пять дней!
— Да, — прошептал граф, — она это предсказывала. Почему я ее не послушался?
Брат г-жи Жерди пожалел старика, на которого свалилось столько горя. Он протянул ему руку и сказал:
— Господин де Коммарен, моя сестра давно уже простила вас, если она вообще когда-нибудь на вас сердилась. Сегодня вас прощаю и я.
— Благодарю вас, сударь, благодарю, — пробормотал граф и вздохнул: Великий боже, какая смерть!
— Да, — тихо промолвила Клер, — она умерла с мыслью, что ее сын убийца. И мы не успели ее разубедить.
— Но нужно хотя бы, чтобы ее сын получил свободу и смог отдать ей последний долг, — решительно произнес граф. — Ноэль!
Адвокат стоял рядом и все слышал.
— Отец, я обещал вам спасти его, — сказал он.
М-ль д'Арланж в первый раз взглянула в лицо Ноэлю, их взгляды встретились, и девушка не смогла сдержать гримасу отвращения, которая не ускользнула от адвоката.
— Альбер уже спасен, — надменно сообщила она. — Мы требуем только одного: чтобы правосудие действовало побыстрее и немедленно вернуло Альберу свободу. Судебный следователь уже знает правду.
— Правду? — переспросил адвокат.
— Да. В ночь убийства Альбер был у меня, со мной.
Ноэль изумленно воззрился на нее: столь необычное признание, услышанное без всяких объяснений из девичьих уст, могло поразить кого угодно.
— Сударь, я — мадемуазель Клер д'Арланж.
Г-н де Коммарен коротко пересказал все, что узнал от Клер. Когда он закончил, Ноэль сказал:
— Вы видите, сударь, в каком я положении. Завтра…
— Завтра! — с негодованием прервал его граф. — Вы хотите, как я понял, ждать до завтра! Долг чести велит действовать сейчас же, немедля. Для вас лучшее средство почтить эту несчастную женщину — не молиться за нее, а освободить ее сына.
Ноэль склонился в поклоне.
— Вы приказали, сударь, я подчиняюсь. Сегодня вечером у вас в особняке я буду иметь честь дать вам отчет о предпринятых мною шагах. Возможно, мне удастся привезти к вам Альбера.
Сказав это, он в последний раз поцеловал покойную и вышел.
Вскоре после него ушли граф и м-ль д'Арланж.
Брат г-жи Жерди отправился в мэрию сделать заявление о смерти и выполнить необходимые формальности.
Монахиня осталась одна поджидать священника, которого пообещал прислать кюре для ночного бдения над трупом. Она не испытывала ни страха, ни волнения: ей уже столько раз приходилось встречаться со смертью.
Помолившись, она встала с колен и принялась хлопотать в комнате, убирая ее так, как положено, когда больной испустит последний вздох.
Она уничтожила все следы болезни, спрятала пузырьки и баночки, пожгла сахару, накрыла белой салфеткой стол у изголовья кровати и поставила на него зажженные свечи, распятие, чашу со святой водой и веточкой освященного букса.
Взволнованный и озабоченный признаниями м-ль д'Арланж, г-н Дабюрон поднимался по лестнице, ведущей на галерею следователей, и вдруг столкнулся с папашей Табаре. Обрадовавшись, он окликнул его:
— Господин Табаре!
Но сыщик, весь вид которого свидетельствовал о крайнем волнении, отнюдь не был расположен останавливаться и терять время.
— Извините, сударь, — с поклоном отвечал он, — меня ждут.
— Но я все-таки надеюсь…
— Он невиновен, — перебил папаша Табаре. — У меня уже есть кое-какие доказательства, и не пройдет трех дней… А вы пока допросите человека с серьгами, которого разыскал Жевроль. Он очень смышлен, этот Жевроль, я его недооценивал.
И, не слушая больше ни слова, папаша Табаре стремительно понесся через три ступеньки вниз по лестнице, рискуя сломать себе шею.
Г-н Дабюрон, обманутый в своих ожиданиях, ускорил шаг.
На галерее у дверей его кабинета на грубой деревянной скамье сидел под охраной жандарма Альбер.
— Через минуту вас вызовут, — сообщил ему следователь, открывая дверь.
В кабинете беседовали Констан и невысокий человек с невыразительным лицом, которого можно было бы принять за какого-нибудь мелкого рантье из Батиньоля, если бы огромная булавка с фальшивым камнем, сверкавшая в галстуке, не выдавала в нем агента полиции.
— Получили мои записки? — спросил г-н Дабюрон своего протоколиста.
— Сударь, все ваши распоряжения выполнены, обвиняемый уже здесь, а это господин Мартен, который только что прибыл из квартала Инвалидов.
— Все идет отлично, — удовлетворенно заметил следователь и поинтересовался у агента: — Ну, и что же вы обнаружили, господин Мартен?
— В сад залезали, сударь.
— Давно?
— Дней пять-шесть назад.
— Вы уверены в этом?
— Так же, как в том, что господин Констан чинит сейчас перо.
— И следы заметны?
