Когда я сказала, что они нам рассказывают о жизни буржуазного общества, о самом капитализме, на мои слова засмеялись и сказали: "Зачем нам это знать, когда надо читать о нашем настоящем и будущем, о коммунизме, а у Мопассана и Драйзера о коммунизме ничего нет". В общем, мы договорились до того, что и Толстой и Пушкин тоже отошли в прошлое... В. Фомина*.
Ну что же, товарищ Фомина, не падайте духом! Встречались и мне такие люди когда-то. Придет, бывало, такой к нам на студенческую вечеринку, где соберут на стол немудреную снедь, осмотрит все критическим оком и сейчас же примется укорять нас: "Вкусно-то вкусно, да насчет жиров и калорийности слабо". Увидит на подоконнике раздобытую ради праздника примостившуюся стебельком в кружке розу-поморщится, принюхиваясь: "В крайнем случае хотя бы уж не белую, а красную поставили". Начнут ребята танцевать - он сейчас же: "Ну что зря топтаться, чуждый нам фасон перенимать! Уж если не сидится, так провели бы зарядочку, гимнастикой занялись". Попробует кто-то вспомнить старую песню "Гайда тройка, снег пушистый"-он опять против: "Ну что вы все гикаете? А по-моему, всем этим гайда тройкам, да Ги де Мопассанам грош цена, буржуазная отрыжка, икота прошлого".
И ко всему-то у него были уже готовые ярлыки, не очень грамотные, но решительные. Мопассан - разложенец. Толстой - непротивленец, Дюма - голый приключенец, Пушкин - не наш настроенец...
Но, скажут мне, это было прежде, когда молодежь пылкая, рвавшаяся сразу в мировую коммуну, уж больно размашисто рушила вековые авторитеты и иной раз по молодости лет да и по недостатку знаний, как говорится, изрядно загибала. Но и тогда уже ярые гонители классического наследия встречали сокрушительный отпор у большей части нашей молодежи. Казалось бы, что пора таким уже перевестись на Руси. Но вот письмо В. Фоминой напоминает, что и сегодня встречаются подобные гонители Мопассана и Бальзака. Вероятно, им кажется, что они имеют право учить уму-разуму молодежь, ограждая ее от "вредных влияний". По-видимому, люди эти считают себя передовыми, современными, а на самом деле в какую дремучую пещерную тьму уходят подобные высказывания! Еще В. И. Ленин в те годы, когда некоторые товарищи из Пролеткульта отвергали начисто все, что принесла культура прошлого, разгромил носителей подобных идей. Ленин утверждал, что пролетариат, которому теперь стали доступны все сокровища науки и искусства, создавая свою новую, революционную социалистическую культуру, должен освоить все, что добыто в области духовной жизни человечества. Ленин призывал взять все лучшее, все наиболее ценное из достижений культуры прошлого, используя это лучшее в борьбе за прекрасное будущее.
А вот, оказывается, и по сей день находятся еще, правда изредка, люди, которые огромную всечеловеческую куль"ГУРУ" ставшую впервые в истории достоянием всего нашего народа, пытаются пропустить через какое-то мелкое ситечко... Мопассан, Толстой, Бальзак не проходят через их мелкодырчатое решето. Есть в одном из произведений чудесного русского писателя Пришвина такой тип, считающей себя местным руководителем и заслуживший от колхозников прозвище "Мелкодырчатый". Такие вот "мелкодырчатые" и видят у Мопассана лишь описание интимных сторон любви и громят его, заслоняя от молодых читателей то большое человеческое,- гуманное, что есть в мопассановском творчестве. Они не понимают, что великий французский писатель глубоко демократичен, что его откровенная, не боящаяся приоткрыть самые затаенные свойства человеческой натуры творческая манера взывает к бережной любви и проникновенному уважению личности человека, попранной буржуазным обществом.
"Мелкодырчатый" не понимает, почему гений Ленина видел в безбрежном творчестве великого Толстого отражение грядущей русской революции. "Мелкодырчатому" с его заскорузлым литературным вкусом кажется, что Толстой в "Войне и мире" и в "Анне Карениной" пишет только о жизни помещиков и ничего больше. "Мелкодырчатому" недоступны высокие радости, дивные наслаждения красотой искусства, эстетической прелестью его, восхищение силой человеческого слова и писательской мыслью, яркостью и широтой фразы, созданной художником. Для него творения Микеланджело и Рафаэля всего-навсего лишь "предметы религиозного культа". Он не видит в "Сикстинской мадонне" или в "Моисее" образов человеческого страдания, могущества великой мысли. Он думает, что в будущее можно проехать на "узкоколейке", в то время как наш советский народ, совершивший великий переворот в истории, движется к просторам этого своего счастливого будущего по широким крутым путям. И на этих путях никогда не тесно ни Толстому, ни Леонардо да Винчи, ни Чехову, ни Пушкину, ни Мопассану. Все они наши верные и дорогие спутники на пути в будущее. От всяких "мелкодырчатых" много вреда большому делу воспитания эстетической культуры у молодежи.
