Дорога домой шла мимо Люсиного дома, и он не мог не остановиться, не зайти на пять минут. В его квартире, на улице Калинина, была пустота и тоска, а Люся была дома, поила его, пыльного и потного, чаем с вареньем от бабушки Мокрыны, из Мерке, это самый юг, в предгорьях Ала Тау. Все было по-дружески и немного по-родственному. Муж Анатолий дома бывал редко. Он работал следователем областной прокуратуры и мотался по своим следовательским делам по селам и аулам.
Это была странная семья. Еще когда Люся училась в институте в Алма Ата, за ней, юной красавицей из маленького селения Мерке, стал усиленно ухаживать аспирант кафедры, некто Валерий Павлович. Он был звездой кафедры. Холеный и нагловатый красавец, не знавший отказа у студенток, натолкнулся на упорное сопротивление этой провинциалки, и вся кафедра с интересом наблюдала за разворачивающейся драмой. Люся видеть не могла столичного хлыща и демонстративно выбрасывала на помойку роскошные букеты, которые Валерий Павлович посылал в студенческое общежитие. За Валерия Павловича вступилась общественность, и Люсе настойчиво-вежливо говорили в комсомольском бюро, что Валерий Павлович – гордость нашего института, и ее вызывающее, недостойное поведение бросает тень… И тогда, чтобы раз и навсегда избавиться от закусившего удила ухажера, на предпоследнем курсе Люся выскочила замуж. Очкастый Анатолий учился на юридическом факультете и был душой студенческих компаний, играл шлягеры на гитаре и аккордеоне, и ни одна студенческая сходка не обходилась без него.
В наскоро образовавшейся семье была договоренность – они не мешают друг другу жить, без скандалов и нравоучений, но соблюдают внешнюю благопристойность. Анатолия это устраивало, он, любитель свободы, отлично чувствовал себя в бесконечных командировках, а его сердечные дела не интересовали Люсю. Она была поглощена интересной работой в лаборатории на химзаводе, подготовкой кандидатской диссертации, подрастал сын, работа по дому. Не давали скучать и заводские друзья, вместе учились в институте, они любили завалиться к Люсе и устроить пирушку с сухим болгарским вином Гмза или вытащить ее на остров на местном водохранилище, с ночевкой в палатках. А этот, свалившейся на ее голову родственник, всегда печальный, как тень отца Гамлета, был неким исключением. Ну, приходил временами, ну приезжал иногда на своем велосипеде, ну и что? Рыжий дылда, не похожий на ее химических друзей. Она постепенно привыкала к нему и даже находила общее между ними обеими – неустроенность в семейной жизни.
Зимой они с Любашей по субботам приходили к тете Люсе в гости, каждый раз – с сюрпризом для Витьки, купленном в детском магазине, – диапозитивы для Витькиного диапроектора. Завешивались одеялами окна, включался проектор, на белой стене появлялся Буратино в красном колпачке. Андерс в лицах и с выражением читал надписи к диапозитивам, и Витька тихонько верещал от восторга. За спиной у Андерса неслышной тенью перемещалась Люся, в легком халатике, она на кухне готовила чай для всех, с вафельным тортиком.
– Ну, всё, – говорила она, – чай готов, все – на кухню.
В этой домашности и в неустроенности обеих семей для Андерса была запретная томительность, с которой нужно было бороться. Впрочем, скоро, уже скоро он с дочерью сбежит в свой город мечты от постылой жены. И от этой запретной томительности тоже.
Мысли вслух
За двадцать пять лет через наши руки прошло около тысячи детей. Первые выпущенные нами шестилетки стали уже совсем взрослыми. Спустя годы со многими из них сохранились теплые отношения, традиционными стали встречи выпускников. Все они успешны в жизни и с теплотой вспоминают годы, проведенные в “Апельсине”. Нам не безразличны судьбы наших учеников, и мы стараемся сделать их пребывание в Апельсине необычным, интересным, запоминающимся.
6
В пятнадцать лет стать самостоятельной – не слишком ли рано? Но так случилось в жизни Любы. В следующем году она оканчивала среднюю школу, уже окончила музыкальную, и встал вопрос: что дальше? Какой путь выбрать? Было очевидно, что этим путем должна стать Музыка.
