Деловая женщина полностью

Мужчины любят нас, женщины, не за наши достоинства, а за наши недостатки и слабости, трогательные, наивные слабости нежного существа, нуждающегося в мужской защите. За недостатки, которые потом, поле свадьбы, порой оборачиваются пороками: ленью, глупостью, эгоизмом. Неумением сопротивляться жизненным невзгодам, неумением зарабатывать и экономить деньги, стирать, убираться в доме и готовить еду. Неприученностью к ежедневному труду, к тем будничным мелочам, из которых и состоит жизнь. Хрупкая недавняя любовь не выдерживает сурового быта, и двое совсем недавно вывших влюбленных ощущают себя стянутыми сетью, которая называется супружеством, неуклюжим, несгибаемым словом, точно упряжь, сковавшая вольного мустанга и превратившая его в рабочую лошадь.

Андерс подозревал, что жена не оставит его в покое. Она посылала гневные письма в заводское партийное бюро в профсоюзную организацию и грозилась отобрать дочь по решению суда. Он понимал, что Любочка жене совсем не нужна, дочь была инструментом, средством воздействия на него, Андерса. Как быть, куда убежать от постоянной, нависшей угрозы? И как скрыться от косых, любопытных глаз на заводе? Решение нашлось: его пригласили на работу главным инженером завода в Темиртау, в тридцати километрах от Караганды, и Андерс сразу согласился. Новый завод, пусть небольшой, но – самостоятельная, интересная работа и новенькая, отдельная двухкомнатная квартира, с кухней и ванной. И наивная надежда, что там жена не достанет его с дочерью.

– Ну как ты будешь управляться один с Любочкой? – отговаривала его мама. – Оставь ее у нас, будешь приезжать на выходные.

– Нет, – твердо сказал Андерс. – Один, без Любаши, я иссохну от тоски. И потом, у ребенка должны быть родители, хотя бы один. А в каждые выходные мы будем приезжать, это недалеко. За нас не волнуйся, я уже договорился с детским садом, это рядом, а всю домашнюю работу я уже научился делать.

Любаша росла постреленком – полудевчонкой-полумальчишкой, в мальчишеских трусах бегала босиком по лужам после дождя, смело плавала рядом с отцом в Темиртауском озере и вместе с ним ловила окуньков с лодки. Ушли в прошлое ее бесконечные болезни, она загорела и окрепла.

У дочери явно был музыкальный слух. Они вдвоем много и охотно распевали детские и не совсем детские песенки – про черного кота, про алешины галоши и про мальчишек, несущихся по снежным горам, о старом клене, что стучится в окно, и о том, что всегда будет солнце. Они пели вместе со всей страной. Страна обновлялась, и воздух был наполнен песнями – радостными и грустными, трогательными и смешными. Пели, собираясь на дружеские посиделки, и просто потому, что хорошо и весело было на душе. Черные диски грампластинок с голосами Эдуарда Хиля, Тамары Миансаровой, Елены Великановой, Эдиты Пьехи раскупались, как горячие пирожки и звучали, звучали… в квартирах, в переносных радиоприемниках на городском пляже, оглушали динамиками, выставленными в открытые окна.

Пусть всегда будет солнце!

Пусть всегда будет небо!

Пусть всегда будет песня!

Это было удивительно, но Любаша уверенно вела мелодию. У знакомого по заводу Льва Торопцева было дома пианино, и они решили испытать девочку. Лева нажимал на клавишу, и Любочка должна была пропеть звук. Она ни разу не ошиблась! Все эти ля, соль, и до диез воспроизводила точно. Его дочь будет музыкантом, – решил Андерс. Это так красиво и романтично! Его голодное детство прошло в серой нужде, не до музыки, но он существовал где-то, этот волшебный мир, протянувшийся к небесным сферам, и там жили музыка, изящные, красивые вещи и благородные, возвышенные, прекрасные люди, это было царство любви и доброты.

– А как обрадуется бабушка! Правда, Любаша? Они с дедушкой приедут к нам в гости, а ты им сыграешь что-нибудь.

Купить пианино не составило труда. Сколько их, траурных произведений мебельной фабрики “Музтрест”, черных надгробий над неудавшимися попытками вырастить очередного музыкального гения пылилось в советских квартирах, занимали место! Возьмите, пожалуйста, отдам недорого.