Музыканты вырастают и идут дальше в мир музыки только в музыкальных семьях, исключения из этого правила крайне редки. Родители посылают дочку в музыкальную школу, чтобы научилась побренчать на пианино несколько вальсов, когда придут гости, опять же перед знакомыми, скромно опустив ресницы, похвастать: “такая вот у нас талантливая, в кого только пошла”, а знакомые будут уверять, что в родителей, опять же замуж за хорошего человека музыкально образованную дочь легче отдать. А тут выясняется, что в школе этой музыкальной задают каждый божий день по часу играть на этой пианине проклятой, и два этюда выучить по нотам, без ошибок, и от этих гамм – восходящая – нисходящая – снова восходящая – дуреют родители и дуреет сам несчастный ребенок. Всем нормальным детям хочется побегать, поиграть, а тут наказание – как прикованная к пианине этой. А еще эта китайская грамота – сольфеджио – с терциями, квартами и квинтами, ребенок понять в них ничего не может, родителю приходится садиться самому, изучать эти терции, и квинты, и ноты, и музыкальные ключи, иначе в музыкальной школе пригрозят отчислить, у них вон сколько желающих поступить. А еще соседи этажом ниже. Сначала они звонят в дверь и стеснительно говорят, что у них больная бабушка, нужен покой, а потом начинают грозить побить стекла в окнах и вызвать участкового. Выдержать пытку этих первых четырех лет могут только музыкальные родители, сами прошедшие через эту муку и выдержавшие ее. Подавляющее большинство не выдерживает, проклиная тот день, когда пришла в голову злосчастная идея. Но после первых мучительных лет, если выдержали, конечно, приходит привыкание, жалко становится денег и усилий, потраченных зря, нужно, дочка, уж потерпеть, окончить школу эту проклятую. И послушная дочка терпит, чтобы, получив свидетельство об окончании музыкальной школы и швырнув его родителям, больше никогда в жизни не садиться за ненавистный инструмент, укравший у нее восемь лучших лет жизни.
Как случилось то, что Любочка прошла это чистилище и стала музыкантом? Наверное, виноватым в этом был папа. Он садился рядом, когда уставали и уже не слушались пальчики, и слезы закипали на глазах, терпеливо подсказывал, какой ноте соответствует какая клавиша – белая или черная. Они вместе учили непонятные диезы и бемоли, скрипичные и басовые ключи, мажоры и миноры, малые и большие терции, и папа затевал игру: кто вспомнит песенку с малой терцией и квартой. Он интересно рассказывал о музыке и музыкантах и покупал пластинки с музыкальными сказками. На этих пластинках весело и задорно пел Буратино, коварная Одиллия плела свои черные чары, жалобно и трогательно пела Снегурочка, а в карнавале животных смешно топали слоны, и лебедь плыл по зеркальному пруду. Это был тот самый волшебный мир музыки, где всегда побеждали добро и красота, но попасть в этот удивительный мир было непросто. Очень много людей живут всю жизнь и не знают об этом мире, они не понимают и не любят настоящую, серьезную музыку, потому что ведут в мир музыки узкие и трудные тропинки, их нужно пройти, но чем дальше идешь, тем шире распахиваются просторы музыкальной красоты. Проникнуть в сказочную страну могут лишь те, у кого есть золотой ключик. Любочка сначала думала, что золотой ключик в мир музыки – это тот, что нарисован на нотах – изящный, с завитушками, так и хочется подержать его в руке. А потом поняла, что ключик – это терпение. Не у всех он есть. Вот у Вадьки из нашего музыкального класса совсем нет никакого терпения, он всегда торопится, путает ноты, и учительница Вероника Григорьевна его ругает.
В городе был концертный зал при музыкальном училище, и они с папой ходили на все концерты, которые давали учащиеся музыкального училища или приезжающие на гастроли столичные музыканты. Они с папой сами устраивали концерты, когда бабушка и дедушка приезжали к ним в гости. Программы концертов тщательно подбирались и репетировались. Папа не пожалел денег, сумел найти и купить небольшой, он назывался камерный, рояль дивного орехового цвета. У рояля, правда, не было верхней крышки, и ее пришлось делать из кедровой доски, шлифовать и покрывать лаком, и еще несколько молоточков были сломаны, одна ножка шаталась, но мастер-настройщик из музыкального училища все заменил, починил и настроил, зато это был настоящий рояль, и играть плохо на нем было просто нельзя. Когда приезжали в гости бабушка с дедушкой, их усаживали на стулья, и папа торжественно объявлял очередной номер:
– Карл Черни. Этюд соль мажор. Исполняет Любочка Вайнер, – и сердце бабушки сладко замирало: любимая внучка станет настоящим музыкантом!
***
Жена появилась вскоре. Позвонила вечером в дверь и вручила повестку. Проходить в квартиру не стала. Она изменилась: броский, дорогой брючный костюм, вызывающе-яркая косметика, бескомпромиссная жесткость во взгляде.
