Деловое образование в России полностью

ЕЖ ПОНЯЛ

Сегодня существуют определенные проблемы и риски в формировании программ обучения. Многие из них связаны с тем, что мы сегодня не знаем, чему и как обучать и какие рабочие места появятся в будущем. Получается, что учим «про вчера», но «для завтра». А ведь знания теперь недолговечны, имеют обыкновение рассыпаться и могут до завтра не дожить. Какими будут новые специальности – это интересует всех. В целом понятно, что в будущем станет меньше рутинных функций (их передадут машинам), а костяк компаний составят люди, обладающие междисциплинарными знаниями и способные всё время учиться. Также весьма вероятно, что будут автоматизированы не только рутинные исполнительные операции, но и рутинное принятие решений.

Констатация понижения себестоимости знания как такового стала уже общим местом. Причины очевидны: геометрическая прогрессия объема новой информации, делающая физически невозможным ее постижение; быстрое устаревание знаний и прочее. Образование – зачастую деятельность с отложенным результатом: получаемые в школе или университете знания начнут работать только через несколько лет. Следовательно, надо заранее в образование закладывать обучение еще не появившемуся знанию.

По этим и иным причинам наиболее «продвинутые» в образовании страны ищут сейчас альтернативы «знаниевой» доминанте. На первый план выдвигается освоение школьниками и студентами способов работы с информационными потоками. Ведь инструменты устаревают гораздо медленнее, чем собственно информация.

Но вот что конкретно следует из этих общих соображений – во многих случаях не ясно ни работодателям, ни «образователям». Есть ряд фундаментальных причин, затрудняющих диалог бизнеса и образования. Возможно, именно они лежат в основе очень-очень малого присутствия представителей бизнеса на мероприятиях «образователей».

Во-первых, существенно различаются корпоративные культуры в бизнесе и вузе/университете. Сотрудники наших вузов мало знают о реалиях, в которых работают компании, – прибыль, борьба за рынок, непрерывный поиск ресурсов развития и т. п. При этом и бизнес не очень информирован о деталях работы современного российского университета. Получается, что университеты и индустрия разговаривают на разных языках; в том числе и поэтому интересные разработки порой остаются на уровне отчетов или, в лучшем случае, прототипов, а не завершенных продуктов.

Во-вторых, для бизнеса всё более критичной становится скорость изменений на рынке и скорость реакции на них. Поэтому компании оптимизируют свои бизнес-процессы для максимально возможной их динамичности. Университет сегодня – не только целеориентированная структура, как бизнес-компании, но и ценностно-ориентированная организация, с заметным влиянием разных заинтересованных сторон (государство, региональная власть, студенты, родители, работодатели и т. д.). И все со своими пожеланиями и ожиданиями. Это не всегда позволяет вузу быть столь же динамичным и гибким, как бизнес.

В-третьих, отечественный бизнес не всегда заинтересован в инновационных решениях. Порой научные лаборатории более активно ищут области применения собственных разработок, нежели компании, которые за счет инновационных решений могут наращивать свою конкурентоспособность.

Нет простых способов ликвидировать эти и другие барьеры. Но снизить их негативное влияние на эффективность партнерства университетов и бизнеса вполне возможно. Университеты, например, могут выступать соучредителями коммерческих компаний – вкладывать в капитал свои научные разработки. Так, в случае с ИТ-компаниями, затраты на основной капитал у которых, как правило, не очень высоки, такая форма совместной работы может быть особенно привлекательной. Главное – осознать, что проблема есть и ее надо решать[43]. «Вы не можете решить проблему, пока не признаете, что она у вас есть» (Х. Маккей, бизнесмен, автор ряда бестселлеров по менеджменту).