Деловое образование в России полностью

Советская власть, перекраивая социальное устройство, лишила университеты всякой автономности и стала регулировать даже предметное содержание, а не только, например, присвоение степеней и вопросы финансирования. В 1930-е годы большинство университетов СССР были «разобраны» на отдельные институты в ведомственной логике – так возникли медицинские, педагогические, сельскохозяйственные вузы. Вопрос об автономности был уже неуместен. Кого, чему, как учить – все эти полномочия были изъяты из компетенции вузов.

Однако жизнь стала брать свое: необходимость технологического развития в условиях холодной войны и гонки вооружений заставила пересмотреть вопросы подготовки кадров для передовых отраслей. Появление в 1950-х целой группы вузов с расширенными правами в определении содержания образования было вынужденным отступлением от тотального регулирования. Ярким примером является московский Физтех со своим особым дизайном образовательной логистики и индивидуальных траекторий студентов.

Вообще вмешательство государства и в тот период иногда носило весьма позитивный характер. Так, например, говорят, что в СССР создание системы специализированных математических школ было пролоббировано представителями оборонных министерств, озабоченных качеством образования выпускников технических вузов. В общем, несомненный факт, что физико-математическое образование было весьма востребовано в советском государстве.

Следующий период можно назвать «брошенные в девяностые». «Невидимая рука рынка показала очень даже видимую фигу» (Г. Явлинский, российский политик). В постсоветском хаосе университеты оказались «сами по себе». К этому никто не был готов. Советские вузы никогда не обладали ни реальной автономией, ни даже пониманием, что с ней можно делать. Один из эффектов нежданной свободы реализовался в резком росте количества получающих высшее образование (примерно с 20 % до 60 % выпускников школ). Одновременно принципиальные изменения во всем укладе жизни привели к массовой потере молодых кадров, ушедших в другие сферы деятельности или отправившихся в эмиграцию. Всё это создало проблемы для качества образования.

Ситуация стала меняться в 2000-х годах, когда общество начало осознавать ключевое значение образования для развития страны. В последние 10–15 лет вузам/университетам были выделены значительные ресурсы – при выполнении определенных условий. Появились федеральные, национально-исследовательские и опорные университеты, а также элитная группа университетов программы «5–100». Сейчас России необходимо выбрать свою оптимальную модель университета, в том числе с разумной степенью самостоятельности (см. также главу 12).

Попробуем понять, что стоит за понятием автономии университетов. Во-первых, это возможность университета как организации самостоятельно определять траекторию своего развития, формировать видение себя и своего влияния на мир. Во-вторых, это академическая свобода, то есть те самые принципы свободы преподавания и свободы исследований, на которых был построен гумбольдтовский университет в XIX веке и которые лежат в основе современного исследовательского университета. В-третьих, это свобода студента выстраивать свою траекторию обучения (выбор университета, предметов, преподавателей), обеспечивающая полноценное развитие личности.

Для университетов автономия не значит, что им позволено делать всё, что они пожелают. За свободу они платят ответственностью за свои решения перед обществом, профессурой, студентами и выпускниками.

Девяностые с их массовым возникновением псевдовузов/университетов показали, что не привыкшие к свободе вузы склонны реагировать на внезапное обретение автономии резким падением качества обучения и вульгарной коммерциализацией. Лишь долгие годы эволюции могут привести к положению дел, когда университеты будут одновременно обладать высоким уровнем автономии и демонстрировать высокий уровень публичности, позволяющий обеспечить должный контроль со стороны общества. Желание государства контролировать расход бюджетных денег, отпущенных на вузы, и видеть реальное повышение качества образования, обоснованно. Но отчетность не обязательно означает прямое подчинение.

С точки зрения финансов, у российских вузов в основном операционный бюджет – вместе с деньгами приходят указания, на что и когда их тратить. Жесткий контроль трат не позволяет открыться длинному горизонту планирования, поскольку университеты не могут делать инвестиции. Здесь об инновационном и трансформационном развитии речь не идет. По всей видимости, необходимо расширять переход к блочному финансированию на длительный срок.