А мы такие зимы знали,
Вжились в такие холода…
Электричества опять не было и пришлось стучать кулаком. В тишине звук разносился по всему дому, раньше уже везде бы пооткрывали двери, сейчас — тишина. Наконец дверь отворилась, и показалось заспанное лицо Заурбека.
— Привет! Спишь что ли?
— Привет, а что ещё делать?
Автомат на вешалке в прихожей, скомканный плед на диване, полная пепельница окурков. У окна тихонько сопит газовая «буржуйка», сделанная из обрезка трубы. Газ подаётся из кухни по длинному шлангу, уродливый хобот тяги выведен в форточку. Всё как обычно.
— Выпьем? — вопрос был, безусловно, риторическим.
— За то чтоб всё быстрее кончилось, — провозгласил Заурбек, чокаясь. Он сегодня был серьёзен — со сна, наверное.
Выпили, налили по второй. Приятное тепло разлилось по телу, прогоняя тревогу.
— Какие новости? — спросил я, закуривая.
— А, какие к чёрту новости, — Заурбек налил по третьей. — Свет есть — телик не работает, включают телик — выключают свет. Слухи самые разные. Слышал — первый микрорайон бомбили?
Про первый микрорайон я слышал. Мы были совсем рядом, в шестом микрорайоне. Что делалось в остальных частях города, никто из нас толком не знал.
— Слышал, — со злостью ответил я, — ещё слышал, что войска уже на Старых промыслах. Ещё говорят, что на Минутку высадили десант, что Дудаев сбежал в горы, а во дворце сидит двойник. Дальше продолжать?
— Да, погано получается. Сидим здесь, ни фига не известно, слухи одни.… Так всё кончится, а мы и не узнаем…, - Заурбек замолчал и надолго задумался.
Выпили молча ещё по одной, покурили. Заурбек долго молча выпускал кольца, над чем-то размышляя. Наконец он затушил докуренный до фильтра бычок и объявил.
— Надо в Заводской съездить, в гараж. Забрать дельтаплан. А то — мало ли…
Причина показалась мне уважительной.
— Я с тобой! Давай, что ли на посошок.
Заурбековский дельтаплан был вещью замечательной. Приобрёл его Заур давно, ещё при советской власти, в 1991 году. Дельтаплан был самый настоящий, ярко-красный, красивый как мечта. В августе того же года дельтаплан был опробован на Карпинском кургане. Летуном Заур был, мягко говоря, неопытным, однако с третьей попытки сумел подняться в небо. Ах, как завидно было смотреть, как, оседлав восходящий поток, он выписал внушительную петлю в высоком чистом небе мирного Грозного. Приземление, не смотря на восторженные крики, прошло менее удачно — не удержав равновесия, Заурбек упал, погнув одну из дюралевых трубок. Но тогда всё это казалось такой ерундой! Пилот был полон грандиозных планов — старты с Терского хребта, пролёт над городом…
Всё рухнуло. Стремительно и неотвратимо.
ГКЧП с трясущимися руками, Ельцин с суверенитетами, Дудаев с независимостью, Грачёв с десантным батальоном — кому какое дело до чьих то там мечтаний. Как говорится — «не дай вам бог жить в эпоху перемен».
Так и пылился с тех пор дельтаплан в гараже — заботливо сложенный и с погнутой трубкой.
На дверях металлического гаража белой краской было написано «Осторожно — заминировано». Рядом мелом кто-то уточнил — «Брехня».
Заурбек привычно стёр компрометирующую надпись, повернул ключ и, как будто внезапно вспомнив, заставил отойти меня подальше. Осторожно приоткрыл ворота и долго-долго там ковырялся, изображая спиной крайнюю степень сосредоточенности. Наконец Заурбек повернулся и облегчённо вытер несуществующий пот. В руках он держал ручную гранату.
Всё это был театр — граната учебная, во дворе, судя по постоянно появляющейся надписи, об этом догадывались. Но Заурбек упорно продолжал делать вид, что гараж действительно заминирован надеясь, что это отпугнёт грабителей.
Пока помогало.
Ехать решили через Консервный завод — Бароновский мост по слухам был перегорожен, а встречаться лишний раз с дудаевцами желания не было.
В микрорайоне ничего нового. Немногочисленные продавцы и покупатели на базаре, струйка людей с ведрами, текущая от пожарной части.
Тяжёлое низкое небо укрыло город, словно сама природа пыталась остановить надвигающееся безумие. Изредка срывался мокрый снег, неспешно тающий на дороге. На Жуковского машин почти не было и одинокий тёмно-зелёный «Москвич», разбрызгивая снежную кашу, стремительно помчался спасать мечту.
