- В смысле, мы против всех запретов, против законов, ограничивающих продажу наркотиков, против насилия родителей над детьми…
- Не надо конкретно, - ответил Кирилл. - Дело в том, что если мы выдвинем требования, то они сделают все по-своему. Выдвинут партию умеренных. Эти умеренные начнут говорить, что не все наркотики разрешить, а только анашу. И не отменить ограничения на любовные удовольствия между теми, кто старше восемнадцати лет, и теми, кто младше восемнадцати, а снизить «возраст согласия». И все то же будет, а в это время банды разбегутся. А после этого они устроят нам куда жестче, чем было. Куда жестче. Куда хуже. Реально начнут всем максимальные сроки давать.
- И что делать? - спросил Ирс.
- А заявление сделать в общих словах. Типа, мучители всем надоели. Вы нападаете на людей, которые не нападают на вас, казните и калечите. Прекратите казни и увечья. Не мешайте нам делать все, что мы хотим.
- От имени Оранжевых Койотов сделать заявление?
- Нет. Группа жителей, выступающая против власти. Как-нибудь так.
- Жителей? Типа, простые жители сделали?
- Ну, не совсем так. Скажите: «нас поддерживают банды». Или еще какая-нибудь подобная формулировка годится.
- Да. Надо сделать заявление.
- Лучше подбросьте заявление в Эст-Боульдерсе и трех других городах. Напечатать надо заявление на печатной машинке. Подбросить в Эст-Боульдерсе, Пурфилдсе и двух городах между ними. Одновременно. Вы понимаете? - Кирилл посмотрел сначала на Ирса, потом на Чирфулшутера и произнес: Понимаете? Одновременно! Чтобы никто не знал, что организаторы взрыва именно из Эст-Боульдерса. - Кирилл имел в виду, что если товарищи поедут из Эст-Боульдерса в другие города и по своему пути будут оставлять послания, то по очередности и времени приема посланий можно определить, что ехали с посланиями из Эст-Боульдерса или прилегающих к нему земель.
- Понятно, - ответил Ирс.
- Мне тоже, - сказал Чирфулшутер и спросил у Ирса: Ты точно понимаешь, как все организовать? От этого ведь зависит то, чтобы нам ничего не было, если власти установят тот порядок, который хотят.
- Понимаю я все, - ответил Ирс.
- Еще можно сделать звонки в полицию. Тоже с заявлением, но чтобы текст был очень коротким. Чтобы те, кто эти звонки делать будет, отвлеклись примерно на двадцать секунд. Не больше тридцати. Это будет очень хорошо.
- Ясно, - ответил Ирс.
- Подбрасывать заявления должны одни люди, делать звонки - другие. Те, кто будет подбрасывать заявления, поедут в разных поездах группами по два человека. Не обязательно в разных, совсем в разных. Но не в одном поезде. И общаться они между с собой не должны. При встрече знакомых людей, в смысле товарищей по банде, они должны делать вид, что не замечают друг друга.
- Почему совсем не в разных поездах?
- А потому что так уложимся во время, и завтра утром заявление уже будет получено властями.
- Да, хорошо, я понимаю, не надо давать им время на то, чтобы отреагировать по полной программе.
- Ага, - ответил Кирилл и затем добавил: Да, и еще кое-что, учтите, что надо рассчитывать на то, что в будущем придется требовать от властей амнистию.
- Амнистию? – спросил Ирс.
- Да, - с невыраженным сильным изменением интонации и при этом очень мощным оживлением проговорил Кирилл, - полную амнистию. А потребуем, так это придется делать не один раз.
* * *
Вишневый мощный седан с группой Уптона - все пять человек в одной машине - катил по промышленному району на севере Эст-Боульдерса. За рулем сидел Рэй - высокий парень, выше Уптона, который всегда вел этот седан, когда группа разъезжала на двух машинах. У Рэя были коричневые волосы и карие глаза. Уптон располагался на переднем сиденье рядом с Рэем.
Вереница из машин, в которой находилась часть бойцов структуры по сбору денег с предпринимателей, которую возглавлял Сид Стиллколе, ехала по промышленному району мимо бетонных заборов, по неширокой улице. Тут было одиннадцать машин, в которых находилось больше пятидесяти человек.