Держащие за руки полицейские повели к входу, который располагался посередине торца. Синтия успела разглядеть справа низкий бетонный забор, к которому прислонялась помойка с тремя мусорными контейнерами. Справа от нее стояла куча светло-желтых фанерных ящиков. Тут можно перелезть. А может, и в других местах. Справа забор имел высоту метра четыре, в одном месте поверх него шел обрывок колючей проволоки.
Полицейские, которые вели Синтию, затолкали ее внутрь. Повели вперед, сначала по холлу, потом по коридору - от торца, через который затолкали, в сторону противоположного торца. Провели по лестнице. Завели на второй этаж. Повели дальше по коридору - опять в направлении от торца здания, через который затолкали, в сторону другого торца. Остановились.
- А ее куда поведем? - сказал один из них. Их было четверо, все в голубых обтягивающих костюмах. На уровне груди на костюмах шла широкая светло-голубая полоса, намного светлее, чем основной цвет костюма. Посередине груди у каждого полицейского на полосе располагался знак - шестиконечная звезда с двумя горизонтальными черточками - одна слева от звезды, другая правее, обе на уровне центра звезды. Знак имел тот же цвет, что и основной цвет костюма. На ногах у них были ботинки, похожие на короткие сапоги. На головах - шлемы.
- Не знаю, - ответил полицейский, держащий Синтию за правую руку. - Вот сейчас дождемся. Джек Каррингтон выйдет, и спросим.
- Так он сегодня дежурный? - спросил тот, кто до этого спрашивал, куда поведут Синтию.
- Да.
- Ты уверен? - спросил полицейский, стоящий в стороне, - он вроде вчера тут днем был. В два часа.
- Да, точно, сегодня он.
- Не знаю, не знаю, - проговорил полицейский, держащий Синтию за левую руку. - По моему, у него сегодня нет дежурства.
- Вроде, есть, опять, как вчера,- проговорил полицейский, держащий Синтию за правую руку. - Вчера он отходил на два часа. А сегодня - целый день.
- Посмотрим, - ответил тот, кто первый задал вопрос, куда вести Синтию.
Мимо них прошел обладатель серого костюма. Полицейские спросили его, что им делать. Он ответил, что не знает. Синтия продолжала стоять, двое полицейских - держать ее за руки, еще двое - стоять рядом. Полицейские стали говорить между собой.
- А куда размещать? - спрашивал один из тех, кто стоял в стороне от нее.
- А вот, - отвечал второй из тех, кто стоял в стороне, - ты же видишь. Почти все камеры свободны.
Теперь Синтия знала, что тут этаж с камерами. Возможно, ее оставят здесь. Сейчас она находилась в коридоре, где примерно каждые шесть метров имелась дверь. С одной стороны торец коридора оканчивался тупиком, справа от которого находился проход на лестницу. С другой - стеной с дверью, справа от стены имелся выход, наподобие выхода у торца. Оттуда минуты две назад звучали звуки шагов по лестнице. Значит, лестниц тут много. Это хорошо. Очень хорошо. В случае, если удастся вырваться, может, получится обойти преследователей, прорваться к выходу из здания и убежать.
Спустя минуту от торца коридора мимо Синтии и полицейских прошагал один из тех, кто относился к сословию ученых и чиновников. Он был ростом больше, чем метр восемьдесят пять, высокого роста, широкоплечий. На нем были белая тога и белые сандалии. Вдруг он развернулся к полицейским и Синтии и протяжным голосом громко затянул слова, произнося свои обвинения в том, что полицейские сейчас стоят и ничего не делают, вместо того, чтобы выполнять свою работу.
Губы гуманиста были окрашены яркой помадой, ноги на руках и ногах - покрыты ярко-красным лаком.
Один из полицейских ответил, что они охраняют заключенную.
Гуманист протянул еще одно обвинение в том, что полицейские сейчас не выполняют свою работу, некоторое время подержал открытым рот и неторопливо закрыл. Потом носитель тоги зашагал по коридору дальше - в сторону перегородки с дверью, разделяющей коридор.
Полицейские и Синтия продолжали стоять.