Не варги, конечно, если по картинке, прилагаемой в качестве описания к карте.
Да и стоимость не высокая, исходя из соотношения размер логова — количество монет. Зато не придётся трястись над каждым подвернувшим лапу волчарой. По крайней мере, в первое время.
Следом прикупил «Пустынный дворец», «Пустынную башню» и «Тюрьму».
Дворец взял, так сказать, про запас, так как только одних кирпичей и камней на него нужно было сущую прорву.
Однако такая карта на аукционе была в единственном экземпляре, так что я придавил левой пяткой пытавшуюся что-то квакнуть жабу и отсыпал уже другому демиургу семьсот с лишним монет.
А вот башня виделась мне более вероятной постройкой в ближайшее время.
Высокая, четырёхэтажная, она напоминала ту, в которой я спас старшего сержанта Гловача с его бойцами. То есть сама башня и небольшая территория, огороженная высокими стенами. Строится как из камня, так и дерева.
Если всё сделать по уму, то двумя такими сооружениями я перекрою границу гекса и закрою выход с тропы ловушек.
А если воткнуть на краях Аллода ещё несколько таких башен, я значительно рассею туман войны, обеспечив себя оперативной информацией в случае неприятностей в виде незваных гостей.
В общем, куда ни плюнь, сплошные плюсы. Разве что вложиться придётся солидно. Тем не менее оно того стоит.
Ну а по поводу «Тюрьмы»… Это мысль пришла мне, когда я прорабатывал варианты возможной добычи информации.
Стремительный набег, захват пленников и столь же стремительное отступление. И пока демиург приходит в себя, пленник выводится из-под его контроля. Ну а после добываются адреса, пароли и явки.
Тем более что стоила тюрьма недорого. Как сама карта, всего двести пятьдесят монет, так и уже готовое строение, три единицы камня и десять единиц кирпича.
Больше ничего интересного на аукционе я не нашёл, так что, сделав дело, положил планшет на стойку и, пожелав прожигающему меня гневным взглядом гному вечного похмелья, отправился домой.
Удобно расположившись в лодке, дал команду на отстыковку и, пока жаболюды тащили меня к своему посёлку, заказал постройку волчьей пещеры.
Возвести, хотя вернее будет сказать, вырыть, я её решил неподалёку от гоблинских логовищ. Там проживал по большей части молодняк, которому и предстояло в скором будущем налаживать отношения с волками.
Шуршание борта лодки о причал совпало с появлением на горизонте стремительно надвигающейся проблемы в виде приближающейся Тори.
В ту ночь после падения серого Осколка мы неплохо так пообщались. И это общение «позволило» мне с головой окунуться в омут девичьих проблем, приправленных сверху густой ряской из вбитых с детства ожиданий родни и явлением Системы с последующей гибелью родного мира.
Алкоголя, если сравнивать с предыдущей беседой с другой подданной, было по минимуму, однако непьющей жаболюдке хватило и пары-тройки глотков.
В перерывах, между которыми я успел выслушать всё, что можно было, после чего транспортировал с трудом стоящую на ногах и неразборчиво квакающую девушку в свободную комнату.
Не уверен, что жаболюдка запомнила хотя бы половину из сказанного и тем более из услышанного, но с той ночи она почему-то вбила в голову, что должна проявить себя по максимуму и нивелировать ущерб, нанесённый её поступком на празднике.
Вроде я относительно недавно говорил, что нет ничего хуже блаженного, проявляющего инициативу?
Так вот, благодаря Жабе Пучеглазой, мне пришлось эту мудрость слегка скорректировать… Нет ничего хуже инициативной Блаженной и излишне целеустремлённой Лупоглазой…
— Мать… Вам не стоит вот так вот являться перед Отцом… Это нарушает традиции… Нужно было послать за Отцом…
А вот и ещё одна моя головная боль… Шаман, а точнее, шаманка жаболюдов. Хранительница традиций, успевшая вкусить ощущение почтения среди своих соплеменников, несмотря на относительно малый возраст.
— Отстань, Орани! Не все традиции сейчас имеют смысл, — цыкнула на женщину Тори, тут же заработав неодобрительный взгляд от проходящего мимо жаболюда.
Если Тори излишне старательно пыталась «изъять» из жизни земноводных определённо лишние, даже, можно сказать, устаревшие, моменты, то вот шаманка этому всячески препятствовала.
— Без традиций мы никто, Мать. Лишь кучка болотной тины… — женщина-жаболюдка, плавным движением обогнула замешкавшуюся Тори. После чего, резко ускорившись и при этом не потеряв и доли грации, вырвалась на несколько шагов.
— Мать хочет вести с вами беседу, Отец, — согнувшись чуть ли не до самой земли, произнесла шаманка Орани.
— Благодарю, посланница, — с трудом сдерживаясь от того, чтобы не закатить глаза, ответил я женщине.
Теперь благодаря выходке Пучеглазой мне приходилось в голове держать некоторые правила общения, принятые среди жаболюдов.
