Поднявшись на деревянный трап, Ландик громким голосом сообщил об этом присутствующим. Поблагодарив всех собравшихся за терпеливое ожидание, он просил их прийти утром точно в семь приветствовать нашего великого друга, его величество индийского короля Багадура.
— А пока, милостивые государыни и государи, до свидания, — закончил он.
— Вы могли бы сказать нам это и раньше! — крикнул кто-то.
— Нужен он мне!
— Величество!
Желка в ответ на вопрос Ландика, придут ли дамы завтра, с кислой миной протянула:
— Вряд ли.
— Приходи, Желочка, — умолял он, — ведь такие короли приезжают в республику раз в сто лет. Он может влюбиться в тебя.
— В Пештянах таких полно… К тому же в шесть утра я занимаюсь гимнастикой по радио.
— Пропустишь разок.
Желка опять высунула язык:
— Спасибо. Убеди вот остальных дам.
На другой день ровно в восемь пароход прибыл, но король еще спал.
Ландик вместе со всеми ждал, что спустят трап, и в такт ударам сердца повторял про себя речь: «Вотв мажестэ, лё гван вуа дэзэн… Канну тув нон лё глоб…»
Трап не спускали, и на палубе никто не появлялся. Лишь около десяти вышел какой-то господин в белой фуражке с золотыми шнурками, с большой трубой в руках.
«Начинается, — подумал Ландик. — «Вотв мажестэ, лё гван вуа дэзэн», — вспоминал он, шевеля губами. — Чего ж он не идет? Что это за труба?.. «Канну тувнон…»
Господин на палубе, приложив рупор ко рту, сказал на чистом чешском языке, что его величество спит и на берег не сойдет, а изволит следовать прямо в Вену.
Ландика словно обухом по голове ударили. На него нашло затмение, он сложил руки рупором и вместо приветственной французской речи закричал по-словацки, выразив чувства всех ожидавших:
— Ты осел!
Громкое «живио», «наздар» и «слава» заглушили это сердечное словацкое приветствие. Оркестр заиграл туш (Пихик решил, что торжество начинается). Господин с рупором несколько раз низко поклонился.
Ландик почувствовал, что он олицетворяет Республику.
— Это — оскорбление республики, — возбужденно объяснял он Желке.
Она, смеясь, взяла его под руку.
— Ты хорошо ему сказал! А теперь пойдем в «Берлинку»{79} пить шоколад.
— Пойдем.
Букет разделили между дамами. Дали цветов и девочке — она расплакалась. Ландику тоже досталась гвоздика. Предложили было и Йожке Пихику, но он отказался:
— Мне этого мало!
Однако взял цветок, когда его уверили, что за туш заплатят.
В «Берлинке» всех ждала сенсация.
В «А-Зете»{80} сообщалось, что индийскому королю была устроена торжественная встреча. От имени Словакии краткой, но вдохновенной речью его приветствовал государственный советник Ландик. Собравшиеся горожане восторженно аплодировали и кричали «ура». Дамы в национальных костюмах забросали индийского набоба и короля цветами. Растроганный король благодарил и приветствовал всю Словакию. В конце статьи было сказано, что наш популярный государственный советник Ландик заслужил медаль сиамских близнецов.
— Ох уж этот наш молодой редактор, — сказала Желка. — Вечно он торопится. Ну что ж, поздравляю тебя со званием государственного советника и с медалью.
— А речь?
— И с блестящей речью, произнесенной по-французски.
Таким образом доктор Ландик сразу же по прибытии в Братиславу попал в газеты.
Другие теряются в этом городе, как орех в мешке. В самом деле, что такое один орех? А Ландик не затерялся в мешке, он оказался сверху. Из газет он попал в секретариат краевого управления, где собирали газетные вырезки с сообщениями обо всех чрезвычайных происшествиях, а оттуда — и на глаза президенту. (Наряду с прочими бумагами пан президент читал и вырезки, которые для него наклеивались на отдельные листы.)
Имя Ландика привлекло внимание президента, и он спросил председателя президиума:
— Это тот самый Казанова, у которого была связь со служанкой?
— Да.
— Молодец. Способный малый.
— И усердный, охотно берется за любое дело: коллега Шкврнитый им не нахвалится.
— Тогда возьмите его в секретариат.
Так доктор Ландик попал в эту святая святых, в это учреждение над учреждениями, где собраны сливки самых достойных людей, — они дирижируют, контролируют, администрируют и ответственны за все: одних чиновников карают, других повышают в звании, третьих увольняют или награждают.
Одной из служебных обязанностей Ландика стало чтение газет «Руде право», «Право лиду»{81} и «Роботник». Он вырезал заметки с жалобами на отдельные учреждения, сообщения о различных административных злоупотреблениях, беспорядках и несправедливостях, чинимых в отношении рабочего люда, и приобрел тем самым политический вес.
