Гюго, Жюль Верн, Гете, Шекспир, – одна классика. В его библиотеке много серьезных книг, и когда я провожу рукой по твердым переплетам, на моем лице появляется счастливая улыбка. Никогда бы не подумала, что Кинг – любитель чтения. Я представляю, как он лежит на огромной кровати за книжкой, вижу его сосредоточенный взгляд, и улыбка становится шире.
Адам аккуратно уводит меня от полок, и его глаза загораются легким недовольством. Кажется, я – одна из немногих, кто удостоился чести зайти сюда, и мне становится приятно, что Кинг впустил меня в частичку своего мира.
– Снимай футболку, – говорю я, вспомнив про мази от ссадин.
– Вот так сразу? – усмехается Адам, но все же послушно избавляется от одежды.
Я подавляю в себе восхищенное «ах». Его накачанное тело вызывает во мне бурю эмоций, и я с нескрываемым восторгом разглядываю его татуировки: на груди притаился огромный осьминог, в щупальцах которого виднеются различные узоры и надписи, на животе – волк с раскрытой пастью. Все эти рисунки только подчеркивают идеальную фигуру: каждую мышцу, каждый изгиб, заставляя меня странно реагировать.
С трудом заставляю себя выпрямиться и смущенно заглядываю в пакет с медикаментами, чувствуя на себе довольный взор.
Адам садится на кровать.
– Какие дальнейшие указания? – Его демоническая улыбка заставляет меня покраснеть еще больше.
– Не двигайся, – шепчу я, опускаясь на колени, чтобы мне было удобнее обрабатывать его ушибы, и выдавливаю немного крема на палец.
Когда я наношу лекарство на раны парня, я замечаю под темными рисунками на коже множество шрамов, и мое сердце сжимается от боли, когда я представляю, как именно он получил эти страшные метки. Мне хочется поцеловать каждую ссадину, каждый шрам на его теле, чтобы только все прошло бесследно, чтобы на любимом теле не оставалось следов прошлого. Провожу пальцами по грубым рубцам на его руках и встречаю серьезный взгляд. Два бездонных серо-голубых колодца затягивают в свой омут, заставляя меня трепетать страха.
Страха, что он вновь куда-то исчезнет.
Выдавливаю еще крема и перехожу к его мраморному лицу. Адам тихо шипит, когда я обрабатываю самую большую ссадину на его лице, и мои губы слегка касаются того места, где ему больно. От моего прикосновения он слегка вздрагивает, а в глазах появляется легкая растерянность.
– Можно тебя спросить? – шепчу я, и Кинг коротко кивает. – О чем ты думаешь?
– О тебе, – отвечает хрипловатый голос.
– Это логично, потому что я напротив, – шучу я, закрывая тюбик и складывая мази обратно в пакет.
Адам молчит, не отрывая от меня задумчивого взгляда. Касается пальцами щеки, отчего я громко вздыхаю. Убирает непослушную прядь с моего лица, и уголки его губ ползут вверх. Птица спускается ниже, к моей шее, и я забываю, как дышать.
– Ты веришь мне, Эмили? – серьезно спрашивает Кинг.
После этого вопроса в голову врывается шквал мучительных мыслей.
Очередная уловка? Что скрывается в его взгляде? Новая игра? Адам чересчур умен для своего возраста и прекрасно знает, как манипулировать людьми. В душу прокрадывается неприятное сомнение. Я пытаюсь выгнать из головы посторонние мысли, но у меня плохо получается.
– Да.
На лице Демона расплывается улыбка чеширского кота. Он покачивает головой и встает с кровати.
– Том очень злится из-за того, что мы общаемся, – говорю я, когда он подходит к окну. – Это выводит его из себя.
Адам облокачивается о подоконник и сжимает руки в кулаки.
Широкая, мускулистая спина напрягается, и он опускает голову.
– С тобой ничего не случится, – шепчет он, – обещаю.
Я подхожу к Кингу и обнимаю его, вдыхая перцовый аромат его тела. С каждым днем я все сильнее растворяюсь в нем, отдаюсь во власть Демону, человеку, которого боится весь город, парню, которому не доверяет ни одна девушка. Мне стоит бежать, сломя голову, пока его образ жизни не погубил меня, пока он сам не уничтожил меня. Но когда он прикасается ко мне, я забываю обо всем и слепо иду за ним, радостно слушая зов сердца, в то время как здравый смысл кричит совсем другое.
Несмотря на все переживания, связанные со страшной историей, которую мне рассказал Адам, на следующий день приходится ехать в университет.
Когда я подъезжаю к парковке, меня охватывает беспокойство: машины Кинга нет. Вчера вечером он проводил меня до дома и, сообщив, что у него срочные дела, поторопился уехать. В полнейшем одиночестве я пережевывала новую информацию. Перемены парня в отношении ко мне не повлияли на его настроение: оно меняется так же часто, как и раньше. Только сейчас я не понимаю причины его отстраненности.
Весь день я скитаюсь от одной аудитории к другой; сажусь как можно дальше, чтобы Том не заметил меня на совместных занятиях. Чувствую себя беглецом в розыске: постоянно оглядываюсь и вздрагиваю, когда вижу в толпе студентов похожую одежду и темные волосы. А когда моего плеча касается чья-то рука, подпрыгиваю на месте, готовая закричать на весь коридор.
– Вот ты где! – слышу голос Джулии и вздыхаю с облегчением. – Куда ты пропала?
