'Я жду ответа' — Снова прозвучало у неудачливого заступника в голове. И снова у незнакомца губы даже не пошевелились. 'Что же делать?' — подумал парень и слегка повернулся, пытаясь занять более удобное положение, так как очень неудачно упал и едва не вывихнул себе руку. В этот момент под курткой 'мамонта', что-то тускло блеснуло. Максим же, скользнув по смутно различимому предмету взглядом, решил действовать. — 'Не стоит' — прозвучало в голове в тот самый момент, когда Максим уже приготовился к броску.
— Что это за чертовщина?! — Воскликнул Максим, пытаясь подняться. Но практически в тот же момент ему кто-то ударил по спине, осаживая обратно на землю.
'Не дергайся, если не хочешь боли' — снова раздалось у Максима в голове.
— Что вы от меня хотите? — Холодно спросил парень, взяв себя в руки.
'Зачем ты напал на нас?'
— Вы преследовали девушку, — так же спокойно произнес Максим, смотря прямо в глаза 'мамонту', который с явным интересом рассматривал то 'чудо в перьях', что лежало перед ним.
В этот момент что-то произошло. Лицо 'мамонта' напряглось, глаза засветились красным светом, а он сам буквально взревел, вставая и разворачиваясь. Максим попытался вскочить и врезать по затылку этого 'кадра', но его опередили — тело незнакомца резко подалось назад, как от сильного удара и врезалось в парня, снося его словно пушинку. Последнее, что он помнил, какая-то яркая вспышка света и все… темнота.
Делаешь? Не сомневайся. Сомневаешься? Не делай. Сделал? Не сожалей.
Головная боль и тошнота нахлынула на Максима внезапно. Было очень гадко, но сознание, почему-то никуда не уплывало. Напротив, как при самом отвратительном 'вертолете' оно крутилось, смешивая пол с потолком, упорно не желая завершать этот замечательный аттракцион.
Попытки пошевелиться ничем хорошим не заканчивались. Во-первых, ничего собственно и не выходило. Во-вторых, боли в голове с каждой попыткой становились более резкими. Так что, немного поборовшись, Максим решил прикинуться ветошью, и даже по возможности реже дышать. Это принесло свои плоды — потихоньку начало отпускать, а потом стали пробиваться отголоски реальности: фрагменты голосов, запахи, лучи света, как будто прорывающиеся сквозь завесу тьмы…
Открыв глаза, Максим не сразу поверил своим глазам. Какой-то жуткий сводчатый потолок, выложенный настолько старым и изнасилованным временем кирпичом, что, казалось, он уже совершенно спекся в единую субстанцию. Было сыро, прохладно и очень неуютно. Климов попробовал пошевелиться и почувствовал мерзкую сырую солому под собой. А какие тут стояли запахи. Он попытался сесть, но тело так болело, что даже кричать не получалось — от боли перехватывало дыхание, порождая лишь тихие хрипы….
— ….! — Раздался еле-слышный, но уже совершенно непечатный стон Максима после пусть и получасовой, но успешной попытки сесть спиной к стене.
Он еще раз огляделся.
Комната была ужасна. Раньше ему такие камеры доводилось видеть только в фильмах, и он в те моменты не мог в полной мере оценить всю мерзость подобных мест. Камера… настоящая камера, забранная с одной стороны толстой, грубой дверью из потемневшего дерева, а с другой 'радующая' небольшим окошком под потолком размером в пару кирпичей. Именно оттуда едва просачивался дневной свет, позволяющий хоть как-то видеть.
Осмотр себя дал еще более печальный итог. Во-первых, обчистили как липку. Даже трусы забрали. Во-вторых, били. Много и основательно. Потому как понять, откуда еще могло взяться столько ссадин, синяков и кровоподтеков, он не мог. И, судя по тому, что все эти травмы имели разную степень свежести, били его регулярно. Только он ничего не помнит… вообще.
Эти выводы привели к тому, что первый раз в жизни к нему подобралась паника, густо перемешанная с волной ужаса. Каменный мешок в каком-то глухом месте. Регулярные побои. Тут у любого нервы зашатаются. А еще ему хотело есть. Сильно. Люто. А в камере как назло не было ничего съедобного.
'Но ничего', - подумал он, — 'я с вами еще поквитаюсь…'
Следующие два часа Максим пытался привести себя в порядок. Все болело и ныло, но без мышц в тонусе он вообще ничего не мог. Очень аккуратная разминка, разогревающая связки и мышечные ткани. Заодно и в голове немного просветлело, так как подобное дело потребовало серьезной концентрации… чтобы банально не заорать от боли. И это помогло. Утомление такого рода очень благотворно повлияло на его сознание — паника отступила. А заодно ему неумолимо захотелось спать. Сон всегда приходил к нему вместе с чувством полного внутреннего опустошения…
Разбудил его звук шагов, который эхом разносился по коридору.
Паника, как оказалось, никуда не отступала… она просто притихла, ожидая удобного случая. И вот теперь, пошла в наступление в виде волны эмоций, состоящей из насыщенного, концентрированного ужаса. Но то был не тихий, вызывающий оцепенение страх, а напротив — настоящий ужас, пробуждающий неконтролируемую ярость.
