— Мой господин, — ответил начальник гарнизона. — Несколько человек помнят о том, как оттаскивали от двери какого-то тюремщика. Заявляя при этом, что он был весь в саже словно трубочист. Они его оставили у конюшни, куда потом сносили других надышавшихся дымом. Однако, когда пожар потушили, этого парня у стены уже не было. А в камере, где содержался странный пленник, мы нашли трупы обоих тюремщиков. Настоящих. Один оказался задушен, а у второго был перерублен хребет.
— Очень интересно, — задумчиво сказал владелец замка. — Значит, наш беглец спрятался.
— Вполне возможно. — Кивнул вместо начальника гарнизона сероглазый мужчина. — Там, на тропинке, когда он нападал, то действовал вполне расчетливо. И он смог бы даже нейтрализовать нас на какое-то время, если бы мы были простыми людьми. Полагаю, что парень достаточно умен, чтобы не действовать в лоб против превосходящих сил.
— Значит, надо обыскивать весь замок.
— Может подождать до ночи?
— Зачем? — Удивился начальник гарнизона.
— Поставим в лесу возле замка засаду. Охране на воротах разрешим вздремнуть. Для вида. Малые ворота запирать не будем. И он сам выберется из убежища пытаясь сбежать.
— Вы уверены в том, что он из замка побежит по дороге, а не попытается улизнуть другим путем?
— Мы поставим засаду совсем рядом с воротами, так, чтобы они хорошо просматривались.
— Вас чем-то смущает обыск?
— Жертвами. — Пожал плечами сероглазый. — Если мы начнем его выкуривать, то совершенно точно потеряем людей. Они, конечно, особой ценности не представляют, — он пренебрежительно скосился на начальников гарнизона и караула, — но это все равно не желательно. В конце концов, если он уйдет от засады, то с утра мы встанем ему на след и к обеду нагоним конным разъездом. А может и раньше. В любом случае — поиграем. Заодно присмотримся к нему. Совершенно непонятный тип.
— Хорошо, — кивнул Дунбальд.
Ближайший вечер, там же
Максим проснулся хмурый и раздраженный. Все тело болело. Хотелось есть. Нет, не есть. Жрать. И еще нормально помыться. Чистую одежду и… в общем — хотелось многого, но ничего из этого не имелось. Он сидел во враждебном замке и не знал, как и куда бежать.
Куда…. Спрятавшись под притолокой сарая для сена, он днем несколько часов наблюдал за тем, как и чем челядь тушила пожар, а потом занималась другими хозяйственными делами. И теперь Максим понимал — он где угодно, только не у себя дома. Ни малейшего намека на современную цивилизацию. Именно тогда его и охватило ощущение тоски от того, что он, скорее всего, больше никогда не вернется домой и будет вынужден жить в этом ужасе. Если вообще будет жить…
Наступила ночь.
Максим снова аккуратно выглянул в щель, через которую наблюдал за двором, и с удивлением обнаружил, что стража на воротах спит, а калитка ничем толком не заблокирована. Даже костер у них почти погас. 'Экие вы прыткие…' — улыбнулся про себя парень, — 'Так вот куда солдаты днем убежали. А я-то думал, что меня искать…. Осталось только ворота нараспашку открыть и табличку повесить, приглашая меня прогуляться за ворота. В заботливые лапы солдат'.
В общем, вместо того, чтобы бежать к воротам, бывший узник решил лезть в главное здание с надеждой не сбежать, а попробовать отомстить. Да и куда ему тут бежать? Ни языка не знает, ни обычаев. Из денег десяток медяков, снятых с тюремщиков. В общем — бесперспективная личность в плане выживания в чужом для него мире. Разве что разбоем заняться, но и там проблема на проблеме… Награбленное-то как сбывать? Без связей с местными — тухлое занятие. А так, после того, как днем часть солдат убежала в лес, а остальная стоит по стенам и на воротах, шансы на ответный визит вежливости у него сильно возросли. 'Особенно если эти … спят'.
Час спустя
Дунбальд стоял в зале Большой печати и думал. 'Уже полночь, а этот странный пленник никак себя не проявляет. Охрана на воротах ведь может и устать притворятся… О! Шаги. Спокойные. Уверенные. Терн. Наконец-то. Этот вряд ли явится без серьезного повода после произошедшего. Тем более, сюда'. — Дунбальд обернулся к человеку, остановившемуся у него за спиной, и встретился с жестким взглядом незнакомого лица, одетого в одежду его сына… — 'Сына? Сына?!' — Но додумать он не успел — чужак всадил ему кинжал под ребра. Снизу-вверх.
'Ты что творишь?!' — раздался негодующий рев в голове Максима, и, вместе с тем, откуда-то справа начал надвигаться смутно знакомый человек. Парень же резко толкнул старика на звук и рванул в противоположную сторону, стремительно разрывая дистанцию.
— Это что вы творите?! Что это за проклятое место?!
'Не смей так говорить!' — прорычал голос в голове. — 'Это место священно! Ты стоишь в зале Большой печати…'
— Да мне плевать! Хоть в зале великого сортира! — Раздраженно крикнул Максим, наблюдая с удивлением за тем, как странный мужчина быстро извлек нож из старика и начал что-то делать с тем, кого сам парень уже посчитал покойником. Впрочем, 'мертвец' совсем не стремился умирать и время от времени страдальчески вздыхал с полуприкрытыми глазами. — Почему вы меня похитили?
